В тот же день командир батальона вручил Бобаджанову станковый пулемет. Была построена вся рота, и получилось вроде небольшого митинга. Комбат говорил:
— Это оружие вам вручает Родина-мать. Она уверена, что пулемет передан в надежные руки. Советская Родина и весь наш народ надеются, что ваше оружие станет грозной, страшной силой для врага. Берегите свой пулемет, хорошо изучите его, полюбите, как самого верного друга, гордитесь им.
От имени расчета сказал Мирзо:
— Из этого пулемета будем уничтожать фашистских захватчиков, пока наши сердца будут биться, пока глаза будут видеть врага.
Слова прозвучали, как клятва. Мирзо стоял у «максима» и, конечно, не мог тогда подумать, что этот станковый пулемет с заводским номером 265 свяжет его с ним — свяжет не на год и не на всю войну, а на всю жизнь. Мог ли он, Мирзо, знать тогда, что он останется жив и вновь встретится со своим боевым другом «максимом» через много лет после войны в Москве, в Центральном музее Вооруженных Сил СССР, и потом они будут встречаться чуть ли не каждый год — всякий раз, когда Мирзо будет приезжать в столицу…
Вот так весной 1944 года в жизнь Мирзо Бобаджанова вошли новые люди, вошел станковый пулемет, заводской номер которого он записал в свою красноармейскую книжку. И стал он привыкать и к новым людям и к пулемету, стал готовить их к боям, к суровым испытаниям, которые ожидали расчет совсем рядом, где-то в трех километрах от этого сырого, нахмурившегося леса, в котором гвардейский полк принимал пополнение.
Дивизия к тому времени продвинулась на юго-запад, форсировала Днестр и захватила плацдарм на западном берегу. 14 апреля на плацдарме разгорелись исключительно жаркие бои. Днестр — река широкая и бурная. В ту пору, вскоре после паводка, катила она свои волны с особой силой и неукротимостью. Западный берег был сильно укреплен фашистами. На плацдарме еще не появилось ни одного нашего танка, а в них особенно нуждались пехотинцы. Слабой была и артиллерийская поддержка. Это объяснялось тем, что ни мостовой, ни паромной переправы пока еще не было. Наши подразделения переправлялись в основном на подручных средствах, а на них тяжелую технику не погрузишь.
В этих условиях главной огневой силой наших бойцов были станковые и ручные пулеметы, автоматы, гранаты и немногочисленные противотанковые орудия. И, конечно, силы наших малочисленных подразделении умножали железная выдержка и стойкость, отчаянная храбрость и находчивость бойцов.
15 апреля 8-я рота 294-го гвардейского стрелкового полка закреплялась на днестровском плацдарме. Отбив несколько контратак противника, она к вечеру оборудовала позиции, а теперь, с наступлением сумерек, совершенствовала их в инженерном отношении.
На ночь командир батальона гвардии майор Федоров решил выслать от 8-й роты боевое охранение.
— Кого думаешь послать? — спросил гвардии старшего лейтенанта Чередниченко.
— Подумаем, — сказал ротный.
— Пошли людей понадежней, со станковым пулеметом. Думаю, лучше всего Бобаджанов подойдет.
— И я такого же мнения, товарищ гвардии майор.
В девять вечера командир роты вызвал к себе Мирзо.
— Как настроение, гвардеец? — спросил гвардии старший лейтенант. — Поужинали?
— Подзаправились. До утра жить можно.
— До утра дожить надо. Неспокойным будет оно, завтрашнее утро. А вызвал я тебя вот зачем. Иди-ка сюда, к карте…
Старший лейтенант показал место, куда Бобаджанов с расчетом и станковым пулеметом должен скрытно выдвинуться и занять позицию с задачей не допустить внезапного удара противника по позициям роты.
— Выдвигаться будете с наступлением полной темноты. И чтобы ни звука. Займете позицию, заройтесь в землю, приготовьтесь к круговой обороне. И вот что еще, Мирзо: вы будете там одни. Завяжете бой — держитесь подольше, сковывайте как можно больше сил противника. Отход по сигналу ракеты.
Прошла ночь. Утром гитлеровцы начали выдвижение к Днестру. По их данным, до передовых подразделений советских войск было не менее трех километров. Поэтому фашисты шли открыто, без опаски. Они не успели принять боевой порядок, рассредоточиться — неожиданно, как из-под земли, ударил пулемет. Враг заметался. Поднялась паника…
Накануне вечером гвардии старший сержант Бобаджанов не только в точности исполнил приказ командира роты, но и, как это делал всегда, действовал по обстановке, на месте уточняя и совершенствуя выработанный командиром план. Это касалось скрытности выдвижения, выбора позиции, маскировки окопа и ходов сообщения и т. д. За ночь расчет отрыл один основной окоп и три запасных. Пулеметчики соединили их ходами сообщения на случай маневра. С рассветом, ничем не выдавая себя, потренировались в смене огневой позиции. Мирзо выбрал ориентиры, измерил расстояния до них, занес все это в карточку, наметил секторы огня.