Он передавал коллегам в окно их рюкзаки и сумки, все их аккуратно складывали в углы кузова, чтобы не болтались под ногами. Последним из окна поплыл кофр -- и тут у Санжи дрогнула рука, а Петя не успел подстраховать драгоценную ношу. Кофр плюхнулся в воду.
Маша вскрикнула, прижав ладони к щекам. Петя рванул "молнию" на куртке, намереваясь нырять за своим сокровищем... Но сокровище всплыло само. Белый ящик неторопливо и величественно появился на поверхности и продрейфовал мимо вездехода, направляясь по течению в сторону от посёлка. Леся отцепила от борта вездехода багор, о который постоянно цеплялась рукавом, пока ехали, перебросила его Пете, тот ловко поймал ящик за торчащую ручку и вытащил наверх. Отбросив багор, он осмотрел драгоценный кофр со всех сторон, заботливо вытер рукавом, потом носовым платком, убедился, что на поверхности кофра не осталось влаги, спрятался под брезентовым пологом и дрожащими руками открыл крышку.
Внутри ящика были совершенно сухо. Видеокамера и два фотоаппарата лежали, как положено, каждый в своём отделении, шнуры и аккумуляторы -- в идеальном порядке.
- Герметичный! - с облегчением выдохнул Петя, вытирая лицо ладонью. - Мне говорили: герметичный, а я не стал проверять... дурак...
Санжи запрыгнул обратно в кузов, виновато взглянул на товарища, но Петя не стал его ругать: кофр цел -- и хорошо.
Вслед за Санжи из окна начали вылезать постояльцы, а за ними -- администратор и горничная. Люди набились в кузов так плотно, что некуда было вытянуть ноги.
- Ничего, - утешил пассажиров Андрюха, - до покоса всего пятнадцать килСметров!
Вездеход полез в горку, дым солярки застилал остающийся позади посёлок.
Мостов через Омолой в районе посёлка было два, один пешеходный, другой -- понтонный -- для автомашин. Софрон Иванович уже в дороге сказал, что оба трактора пошли вброд, их мост в жизни бы не выдержал, да и широковат "Кировец" для мостика... А вот вездеход может и пройти, тем более что на броде глубина сейчас хорошо если вдвое больше, чем обычно...
Вездеход, конечно, не прошёл. Моста просто уже не было. Понтоны мотались вдоль дальнего берега, связанные цепями, течение било их друг о друга, пыталось унести, но цепи пока держали. Посмотрев на это зрелище из-под руки, как Илья Муромец на картине, Софрон Иванович велел поворачивать к броду. Андрюха долил в бак вездехода солярки, чтобы не кончилась на середине брода, и они повернули обратно -- брод был выше по течению.
Когда выехали к броду, все, кто был в кузове, уже вымокли до нитки, несмотря на полог. Вездеход склонился тупым рылом к воде, съезжая по берегу, соскользнул и застрял. Андрюха машинально дал задний ход -- без всякой пользы: гусеницы скользили, шаг вперёд -- два назад. Софрон Иванович оценил положение в истинно богатырском духе:
- Вылезайте все! Будем выталкивать!
Все, кроме водителя, вылезли, оказавшись по колено в воде, потолкались у машины, попинали гусеницы. Водитель, перекрикивая шум мотора, орал, что надо кого-то пустить вперёд с багром -- замерять глубину. Если всё-таки зальёт движок, машине конец -- вытаскивать только трактором, а когда тот трактор сюда доедет...
Маша с тоской смотрела вокруг: ездили, ездили, все промокли, замёрзли, а посёлок всё ещё виден! Когда же они доберутся до покоса?! Андрюха, конечно, молодецки упоминал, что "туда и пёхом недалёко", но для этого надо переправиться через реку, а на ногах её сейчас не одолеть даже на броде -- смоет.
Посовещавшись, мужчины послали на брод с багром постояльца из гостиницы -- высокого крепкого человека, назвавшегося Макаром. Макар был без резиновых сапог -- ехал в командировку из Якутска, из цивилизованных мест, и как-то не рассчитывал на потоп... Андрюха отдал ему свои сапоги, и Макар решительно шагнул в поток, упираясь в дно багром. К его поясу была привязана страховочная верёвка.
Оставшиеся семеро мужчин толкнули вездеход -- он не сдвинулся. Налегли сильнее -- машина покачнулась, но не сместилась. Подводить под гусеницы лаги было бесполезно, Софрон Иванович решительно отмёл эту Андрюхину мысль: тяжесть такая, что любые лаги сломает. Андрюха, полный решимости спасти машину, выскочил из кабины босиком, как был, навалился вместе с остальными -- вездеход медленно заскользил вниз, в воду. Андрюха кинулся к кабине, проверил уровень воды -- на пол заплёскивало немного, но движок заливать не должно.
- Так, мужики, - подвёл итог Софрон Иванович, - без Андрея нам тягач не сдвинуть. Пускай кто-нибудь из баб за руль сядет.
Администратор Ариша и горничная переглянулись и развели руками:
- Мы бесправные, на водителя не учились...
- Я училась, - сказала Леся. - Вездеходы, конечно, не водила...
- А что водила? - живо заинтересовался Андрюха.
- "Газель" водила, было дело.
- То есть механическую коробку знаешь. А дизеля водила?
- Дизеля -- нет, к сожалению.
- Ну лезь сюда, я растолкую, что к чему... - Он запрыгнул в кабину и подтянул Лесю внутрь.
Пока водитель объяснял Лесе тонкости управления, Макар отошёл по броду уже шагов на двадцать и стоял теперь неподвижно: обозначал нащупанный багром бочажок, в который вездеход мог запросто въехать гусеницей. Дальше идти пока не было смысла.
Андрюха вылез из кабины, махнул рукой оставшейся внутри Лесе:
Как скажу -- давай газу понемногу! Сильно не дави, грязью нас обольёшь!
Ясно! - Леся скрылась в кабине. Мужчины дружно налегли на задний борт вездехода, он чуть сдвинулся вниз, и Андрюха, синий от натуги и от холода, заорал:
Давай!!
Машина дрогнула, гусеницы пришли в движение и медленно, толчками понесли её вперёд, в реку. Макар стоял, как верстовой столб, указывая рукой, куда следовало ехать. Софрон Иванович махнул рукой Маше:
Лезь тоже в кабину, будешь из окна глядеть и слушать, чего мы будем командовать. А то она там из-за рёва ни шиша не разберёт!
Маша уселась в тёплой кабине, подышала на застывшие руки:
Ужас какой... Когда ж мы доберёмся?
Сегодня, - широко улыбнулась Леся, у которой тоже от холода сводило пальцы.