– Он ведь не конченый мерзавец.
– Когда заправлял в Аленде, был конченым мерзавцем. Или ты забыл?
Охотница беспощадна не только в действиях, но и в словах. Говорит, как ножом полосует.
– С этим я согласен, но сейчас-то он проявил себя не как мерзавец.
– Вопрос, что перетянет – то или это.
– Даже в демонах иногда перетягивает не тьма, а что-то другое. Вы же, например, были раньше демоном Хиалы…
– Тут ошибаешься. Не все помощники Акетиса по происхождению демоны.
– Я думал… Извините.
– Давным-давно жила на свете девочка, не обделенная магическими способностями, – произнесла Охотница скрипучим голосом, проигнорировав извинение – она не придавала значения таким вещам. – И важнее всего для этой девочки была справедливость. Если она узнавала о том, что кто-то с кем-то дурно поступил, у нее душа горела, и пуще всего ей хотелось наказать виновника. Вот скажи, если бы ты шел по улице и увидел, что кто-то ударил старика, или пнул котенка, или поджег дом да пустился бежать, ты бы что сделал?
Блеклые мерцающие глаза уставились на Кема в упор из-под капюшона.
– Помог бы тому, кто пострадал… Позвал бы людей, чтобы потушить пожар… Что же еще?
– Вот-вот, что же еще. А девочка, о которой я говорю, кинулась бы в погоню за негодяем. Для нее главным было не помочь пострадавшим, а воздать по заслугам тому, кто совершил злодеяние. Она дожила до преклонных лет и всегда поступала согласно своим принципам. Или согласно своей охотничьей страсти – пожалуй, такое определение будет вернее. Бывало, что ее проклинали близкие тех, кому от нее поделом досталось, а когда она умерла, кое-кто пожелал ей предстать перед судом Акетиса.
– И что произошло дальше? Разве Беспристрастный осудил ее?
– Беспристрастный предложил ей работенку, – усмехнулась Охотница. – Это был не приговор, а предложение, от которого она не смогла отказаться. Никто ее не неволил, у нее был выбор. Вот так-то… Ладно, хватит рассиживаться, пошли.
Запихивая пледы в котомку, Кемурт во все глаза смотрел на горы: до чего здесь красиво, только теперь ощутил холодок восторга, раньше было не до того.
Дирвен шагал весь день, изредка делая короткие передышки. Ясно, что за служителями Акетиса Нетопырь гоняться не станет, зато может увязаться за ним. Надо поскорее уйти как можно дальше от разоренной кладовки.
Котомка, набитая галетами и увесистыми кошельками, с «Тяглом» легче перышка. И «Сторожей здоровья» целая связка. Но после череды «Прыжков хамелеона» силы еще не восстановились, и сейчас Дирвен был не в состоянии мчаться сломя голову. Еле плелся. Хотя благодаря «Пятокрылам» для стороннего наблюдателя он двигался со скоростью бегущего человека. На всякий случай задействовал «Круговерть», однако за весь день ему не попалось ни жилья, ни пастухов со скотиной.
Когда начало смеркаться, остановился на ночлег. Костер разжигать не стал, активировал «Теплотвор». Поблизости ошивался кто-то из народца, но если какая тварь сунется к повелителю амулетов – ей же хуже.
Среди торчавших выше по склону камней что-то шевельнулось. Человек?.. Женщина?..
Она плывущей походкой двинулась к Дирвену. Черные волосы ниспадают буйной гривой, платье грязное и рваное, зато кожа как топленое молоко. Глаза озорно блестят, на лице улыбка.
При этом обеими руками придерживает юбку, чтобы в прорехах не мелькнуло ничего лишнего. Зря старается – он уже понял, что перед ним горная дева. А с горной девой хоть у кого получится… Даже если ты по этой части бессилен из-за телесной немощи или сволочного колдовства.
– Стой! – потребовал Дирвен. – Тебя не Арнахти подослал?
– Никто не прислал! – она хихикнула. – Захотела и пришла!
Ответила по-овдейски, для народца любой язык как родной. И врать ее племя не умеет.
– Тогда иди сюда! – позвал он охрипшим от желания голосом, вмиг позабыв об усталости.
Сорокопут, Костоправ и Спица устроились на горном склоне, неподалеку от журчащего в потемках ручья. С виду то ли трое мирных горцев, заночевавших вдали от дома, то ли шайка разбойников на привале. Один жилистый, чернявый, с хрящеватым носом и близко посаженными глазами – холодными, цепкими, пронизывающими насквозь. Другой крупный светловолосый увалень с неизменным добродушно-участливым выражением на округлой физиономии. Третья невысокая, верткая, недурно сложена, и поди разбери, сколько ей лет: сейчас Спица выглядела на все свои сорок, но при необходимости, используя макияж и чары, могла сойти за двадцатипятилетнюю.
Трое лучших магов-устранителей Светлейшей Ложи подчинялись лично Крелдону. В прежние времена с ними ходил на задания еще и четвертый – маг-кормилец, снабжавший их силой из Накопителей. Но во время смуты он погиб, да и толку-то теперь от кормильцев.