На улицах попадались тумбы сплошь в пестрых бумажках-заплатках – предлагали, зазывали, обещали, заманивали. Некая каменная ведьма сулила гостям Тулда снятие порчи и приворотов любой сложности, а печать княжеского дома Нангера в верхнем правом углу подтверждала, что колдунья настоящая, с репутацией. Дирвен видел ее объявления на четырех тумбах: два старых, выцветших, третье поновее и одно совсем свежее – значит, проблем с законом у нее нет. Шарлатанов в Нангере выслеживают и тащат в суд.
Может, еще разок провериться на приворот? Не мог он согласиться с тем, что не в привороте дело, ведь тогда выходит, что он из этих самых, а это вовсе не так.
Колдунья жила на окраине Тулда. У нее и домишко был каменный, хотя в Нангере в обычае строить деревянные дома на каменных фундаментах, для тепла. То ли служанка, то ли внучка в платье с нарядной обережной вышивкой встретила посетителя в прихожей, сказала, что бабушка Грундьеда принимает по очереди и записала его в замусоленной тетрадке на полпятого вечера. Он представился Аймуртом Кроквером. В Нангере полно курортников из Овдабы, а Кроквер – распространенная фамилия на полуострове Овда, который еще называют Старой Овдабой. В здешней гостинице, где он переночевал и позавтракал, обосновалось целое семейство этих Крокверов, полтора десятка человек. Даже если Дирвена угораздит с кем-то из них столкнуться у ведьмы в приемной, тех однофамильцем не удивишь.
Два часа кряду слонялся по улицам, заодно проверяя, нет ли слежки. Предостережение Этой Сволочи он не пропустил мимо ушей, пусть и не стал говорить «спасибо». Их трое, и все они элитные убийцы… Это его чуток успокоило: тогда, значит, Щуки среди них нет.
В назначенное время явился в домик бабушки Грундьеды. В темноватой комнате, загроможденной друзами, каменюками, искрящимися щетками кристаллов восседала в кресле старушенция с крючковатым носом и морщинистым веснушчатым лицом – ну, вылитая тухурва! Только глаза не смородиново-черные, а светло-серые, блестящие, словно полированный камень. На шее бусы в несколько рядов: агат, нефрит, сердолик, яшма, кварц, обсидиан, аж в глазах рябит. На руках браслеты и перстни с такими же вставками. Драгоценных камней Дирвен среди этого богатства не заметил, только поделочные: ведьма обвешалась тем, что дает ей силу. Судя по сигналам от амулетов, магия здесь ого-го какая… Если старуха так сильна, может, ей и демона призвать – раз плюнуть?
Выложил насчет своих неприятностей, путаясь в нангерских словах, хотя языковой амулет вовсю помогал. Нет, он не скажет, к кому приворожили, но гадость редкостная, с души воротит, ему эта гадость как нож у горла. Если госпожа Грундьеда поможет, он заплатит сколько надо.
Бабка глядела на него зорко и пристально, а когда он умолк, промолвила:
– Кое-что вижу.
– Во, так я и думал! – выпалил Дирвен обрадовано.
– Да только это не приворот, а отворот. Колдовство обратного действия, отворожили тебя от кого-то. Никаких приворотов на тебе нет.
Везде одна и та же засада... Ладно, не больно-то и надеялся, что эта старая карга окажется круче остальных.
– Отворот на золоте, – добавила Грундьеда. – Снять не возьмусь, кто-то поискусней меня его сплел. Будь я золотой ведьмой, попыталась бы, сотворили его посреди золотых россыпей, вот чудеса-то… На приисках работал?
Дирвен от удивления приоткрыл рот, но тут же захлопнул. К крухутаку не ходи: это Лорма отворожила его от Глодии, чтоб их рассорить, еще в Аленде, когда они жили недружной семейкой в королевском дворце – там и позолота повсюду, и набитые монетами шкатулки всегда были под рукой. Арибанский тройной амулет защищал его от приворотов, а от отворота, выходит, не защитил? Тогда он тем более перед Щукой не виноват. И странно все-таки, что не защитил.
– Отворожили меня от страхолюдины с рыбьей рожей?
– Это сейчас она кажется тебе страхолюдиной, – авторитетно возразила бабка, продолжая сверлить его взглядом. – Лица-то различить толком не могу, но такую дивную красу нечасто встретишь.
Тут он снова разинул рот: это, что ли, про Щуку?!.. Или Лорма на всякий случай решила его от Хеледики отворожить? Тогда насчет дивной красы все сходится.
– У нее светлые глаза, как песочный опал, и волосы тоже светлые – это можете рассмотреть?
– Глаза темные, точно коричневая яшма, а волосы рыжие, как огонь. Знаешь такую?
– Не зна…
Дирвен осекся на полуслове. Еще бы не знал! Только никакая это не «она», а рыжая сволота Хантре Кайдо. И что касается «золотых россыпей» – тоже ясно, где и когда это было.