Песчаная ведьма вопросительно взглянула на спутника, тот кивнул. Дальше пошли вчетвером.
Чирван с палкой на плече помалкивал и бдительно озирался, зато Нунефай сразу принялась непринужденно болтать, как со старыми знакомыми. Ничего удивительного, ведь она оказалась свахой.
Она и в соседние деревни ходила по этим самым делам, да не свезло, так и не нашелся жених для девушки, которую нужно выдать замуж завтра утром, иначе беда… Тут женщина перестала улыбаться, уголки ее губ скорбно опустились, а Чирван еще пуще нахмурился и сшиб палкой коробочку с семенами чешуелистника.
– Почему – беда? – поинтересовалась песчаная ведьма, угадав, что сваха ждет вопроса.
– Ох, беда, тогда мы ее всей деревней в жертву принесем. Так заведено, чтоб урожай не пропал, иначе голодать будем. Ийжу и Мусу, наши милостивцы, согласны на то, чтобы жертву взамен выдали замуж. А если никого не найдется, мы должны будем вспороть ей живот на алтаре милостивцев, ох, давно такой беды у нас не было…
Начала она ровным напевным голосом, а закончила с надрывными причитаниями, как на похоронах. Чирван ожесточенно орудовал палкой, сбивая бутоны и коробочки с травяных стеблей. Если где-то поблизости гнездились бурбуки, они предпочли сделать вид, что их тут нет.
Хеледика тоже помрачнела: это напоминало ее собственную историю. Хотя у нее тогда не было шанса откупиться замужеством.
– Кто такие Ийжу и Мусу? – спросил Хантре по-ларвезийски. – Здесь ведь прорва, откуда здесь волшебные существа?
Пришлось объяснять, что в Сонхи, кроме всем известных великих богов, встречаются местные боги, привязанные к своим территориям, их власть за пределы этих земель не распространяется. Вроде того Духа Местности, которого она вызволила из ловушки в Унских горах. Но местные боги и духи местности – не одно и то же, у этих сущностей разные возможности и обязанности. Местные боги есть не везде, можно обойтись и без них. Обычно за свою благосклонность они требуют с людей подношения, и это не обязательно кровавые жертвы. Если интересно, потом о них почитаешь.
– Можно что-то сделать, чтобы жертвоприношение не состоялось? – обратился Хантре по-сурийски к Нунефай.
– А вы не женаты? – глаза у свахи так и блеснули. – Сделайте доброе дело, возьмите бедняжку в жены, не понравится – сразу после свадьбы объявите о разводе, это дозволяется. Ийжу и Мусу будут довольны, и девушка останется жива, и мы кровопролития не совершим, перед Кадахом и Тавше не согрешим. Или вы… – она осеклась, перевела взгляд на Хеледику и вздохнула.
– Мы не муж и жена, – сказала песчаная ведьма. – Этого достаточно?
– Нужно, чтобы мужчина не состоял в законном браке перед лицом сонхийских богов, не был помолвлен и прежде не брал в жены девушек на алтаре Ийжу и Мусу. В том-то и беда, что у нас тут все или женаты, или помолвлены. А кто еще не успел или овдовел, те уже послужили милостивцам в прошлые годы. Никого не осталось.
Хантре не пришлось уговаривать. Повеселевшая сваха заверила, что развестись и уйти из деревни он сможет в тот же день, богами и псами поклялась. Честно говоря, невеста некрасива, да в придачу немая дурочка, но все равно живая душа, и никто не станет требовать, чтобы он женился на ней насовсем, хвала милостивцам, что все уладилось.
– Она из ваших? – спросила Хеледика.
– Не из наших, – снова вздохнула Нунефай. – Скинулись да на стороне купили, на рынке в городе Керете в магических землях. Не судите нас, кто ж захочет родную дочку в жертву отдавать… Главное, что все по-хорошему решилось, век будем вам благодарны. А после того, как выполните обряд да разведетесь, мы о ней позаботимся. К себе возьму, научу какой-нибудь нехитрой работе, пускай живет, сколько ей отмерено. Смотрите, вон наше кукурузное поле, а за ним домишки. Все ждут, с какой вестью я вернусь, приведу ли жениха, горевать нынче будем или праздновать. Самые глазастые небось уже разглядели, что мы с Чирваном не вдвоем возвращаемся, вот уж для всей деревни удача!
Солнце, почти добравшееся до горизонта, слепило так, что приходилось жмуриться. Горстка домиков за полем, а дальше сплошь золотое небо. Хеледика в душе порадовалась за девушку, которой повезло больше, чем ей пять лет назад.
Высыпавшие навстречу жители деревни одобрительно улыбались. Рослый седовласый староста в черной куфле и шляпе с пучком крашеных перьев степенно поклонился Хантре, после чего жениха увели на мужское застолье, а Хеледику в дом Нунефай, где ожидала своей участи невеста. Худенькая, смуглая, темноглазая, с шапкой черных как смоль вьющихся волос. Должно быть, из тех земель, что лежат к югу от Олосохара. Хотя имя похоже на сурийское – Омлахарисият. Лицо сплошь усеяно воспаленными нарывами, одни с гнойными белесыми головками, другие кровоточат. То ли возрастное – тогда это лечится мазями, то ли навели порчу.