Известно, что в этих краях обитают мучахи, ее примут за местную. Лишь бы не догадались, что она прибежала из города, и не подумали на таможенную магичку Пакину Сконобен. Эти пугливые мысли копошились в голове, как мыши, и мешали смотреть во все глаза на каменные громады и постепенно меняющее цвет небо. Но что она может с собой поделать, если она мучаха? Рядом с Веншей она бы ничего не боялась.
Вот и оазисы: первый… второй… третий… четвертый… пятый… А пятый-то откуда взялся, если в Ирбийском Ожерелье всего четыре жемчужины?
Вскоре выяснилось, что на полпути между третьим и четвертым пристроился осужарх. Небольшое озерцо сияет в лучах восходящего солнца, вокруг пальмы, акации, мананаги, тропинка так и манит подойти к воде... Но мучаха все же заподозрила, что вода и зелень не настоящие, и вдобавок почувствовала едва уловимые магические вибрации.
– Охотишься? Лучше уходи отсюда, я про тебя расскажу.
Вряд ли осужарх ее понял: пусть он и волшебная тварь, разумения у него не больше, чем у раскинувшего сети паука. Он хищник, не охотиться не может, зато и в трапезе нуждается раз в полтора года – после этого зароется в песок и впадет в спячку до тех пор, пока снова не проголодается.
Этого Тейзург отсюда прогонит, чтобы искал пропитание в других краях. А может, и не прогонит – никогда не скажешь заранее, как он поступит.
Тунанк Выри обогнула фальшивую «жемчужину» по широкой дуге. Осужархи питаются людьми и животными, но народцем тоже не брезгуют. Правда, она читала, что если такая тварь проглотит амуши, или стига, или сойгруна, у тех все же будут шансы выкарабкаться наружу. Но проверять не хотелось, да к тому же о мучахах там речи не было. Упоминались обладатели острых когтей, а у нее ногти человеческие.
Обошла все четыре оазиса, ничего подозрительного не обнаружила. И никаких акаций с загадочными свойствами, у всех деревьев стручки как стручки. Хотя об этом она судить наверняка не может, бобовой ведьме виднее.
Выполнив поручение Венши, Тунанк Выри вернулась под сень каменных великанов. Уселась так, чтобы видеть скалу, которая напоминала то ли стену обрушенной башни с круглым окном на верхушке, то ли вытянутую вверх руку со сложенными в кольцо пальцами. Достала из котомки фляжку в матерчатом футляре с шестеренкой на пуговице, выпила сладкого чаю. Эту фляжку она купила в бартогской лавке на собственные деньги: за таможенную службу ей полагалось жалование.
До чего же здесь хорошо. Если бы еще деток завести, двух-трех маленьких мучах… Тейзург уже сказал, что не возражает, а Венша заявила, что сама подыщет ей кандидата, потому что выбор отца для будущих детей – дело серьезное, с кем попало связываться не стоит. Вообще-то для мучахи без разницы кто: Условием предопределено, что дочки все, что нужно, унаследуют от матери. Но Венша отнеслась к этим планам с таким энтузиазмом, что Тунанк Выри согласилась во всем ее слушаться.
Выставив на солнце тонкие бледные ноги, такие же веснушчатые, как ее лицо, мучаха дожидалась темноты, чтобы вернуться в город. Сквозное кольцо на вершине скалы-башни слепило небесным золотом. К абрису города на горизонте тащились по недавно проложенным рельсам груженые камнем платформы, управлял поездом амулетчик-вагоновожатый. Тунанк Выри фыркнула, вспомнив Дирвена. А потом в который раз подумала: «Я здесь. Как хорошо, что я здесь».
Крелдон поселился в конфискованном особняке на улице Дерева-с-Колокольчиками. Тихий квартал неподалеку от новой резиденции Ложи, вдобавок на горке: из башенки, которую Верховный Маг приспособил для чаепитий, открывался недурной вид на окрестности.
Шеро и Суно сидели за круглым столиком вдвоем, Зинта отправилась к пациентам. Рядом с чайником стоял футляр вишневого сафьяна – в таких хранят важные документы. Орвехт предположил, что он здесь красуется не просто так, а имеет какое-то отношение к их визиту, но вопросов не задавал.
– На дерево-то обратил внимание, которое с колокольчиками?
– Зинта вперед меня увидела. Я сперва не заметил, витал разумом. И ведь колокольчики не дешевые, как только не растащили… Здешние старожилы?
– Если бы, – Шеро саркастически ухмыльнулся. – Коллега Аджимонг расстарался. Деньги на колокольчики взял, подлец, из бюджета на городское благоустройство. Украсил дерево на третий день после того, как я перевез сюда свое барахлишко. И что прикажешь с ним делать? Дурак ведь, но лояльный дурак.
Аджимонг ведал организацией официальных мероприятий. После беспримерного скандала, случившегося на дне рождения Верховного Мага, иные из коллег предрекали ему конец карьеры и прочие неприятности, но Аджимонг остался на плаву. Все же то непотребное безобразие, о котором и вспоминать-то неловко, учинил не он, а бывший первый амулетчик Светлейшей Ложи, известный угробец и государственный преступник Дирвен Кориц.