Думали-то оба о другом: что, если Тейзург догадался о заговоре и попросту с ними играет, что, если он сумеет разорвать вплетенные в ковер чары, что, если осуществлению их замысла помешает какая-нибудь непредвиденная случайность?
Весь день прошел, как в мучительном кошмаре, насланном зыбелиями-снаянами, а с наступлением темноты двое засланцев выбрались из города и отправились к Ирбийским скалам. Подневольный маг Лормы прислал мыслевесть, что госпожа ими довольна, им приказано спрятаться в оазисе и ждать развязки, туда же явятся слуги госпожи из народца. Если все закончится, как задумано, их вознаградят, и после этого они будут свободны.
Куду и Монфу шагали в потемках, заметая за собой следы с помощью нехитрого заклятья. Ночи в Олосохаре холодные, но колотило их не от холода, а от страха.
И госпожа Надоеда туда же, фыркнула Венша, наблюдая за удаляющимся порожним поездом.
Рельсы весело подмигивали солнечными бликами, грохочущий состав катил втрое быстрее обычного: в головной вагон к амулетчику-вагоновожатому забралась лекарка Ринальва и велела гнать вовсю – в каменоломнях кому-то нужна ее помощь. Могла бы и бегом, используя «летящий шаг» служительницы Тавше, но отчего же не проехаться?
Венша снова фыркнула. Вчера вечером опять с этой нудилой поругались. Кваржек, пострадавший молодой художник из Бартоги, начал более-менее членораздельно разговаривать – ну, и выложил лекарке, что целовался с госпожой Харминой. Испытал неизведанное прежде наслаждение, но беда в том, что язык у нее оказался нечеловеческий, сплошь в колючках. После такого признания Ринальва несчастного пациента только что не побила, а потом примчалась во дворец, чтобы высказать все, что она думает о развлечениях окаянной демоницы.
Тейзург благоразумно спрятался. Тунанк Выри в панике шмыгнула на изнанку. Харменгера промурлыкала: «Ну-у, Кваржек ведь сам захотел, а он очень милый, и я не устояла...» – после чего тоже ретировалась с глаз долой.
А дама Веншелат прятаться не стала и давай насмехаться, но дала деру, когда оппонентка взялась за рукоять своего священного кинжала. Жуткая штука, амуши одной царапины хватит, чтобы превратиться в пучок травы. «Ты мне еще попадешься», – процедила ей вслед Ринальва. Похоже, теперь они лютые враги – но ведь у влиятельной придворной дамы должен быть хотя бы один заклятый враг?
Сейчас Венша шпионила не за этой скучной святошей, а за парой всадников, тоже направлявшихся в сторону Ирба. Тейзург и Флаченда отправились в оазис верхом на оседланных тварях из Нижнего мира – те напоминали носорогов в шипастых костяных латах, только вместо рогов на их безглазых мордах торчали ветвистые наросты, как будто покрытые кристалликами соли. Дуреха делала вид, что ничуть их не боится, хотя у самой поджилки тряслись. Твари плыли бок о бок, словно два корабля – эх, тоже бы прокатилась!
Укрывшись под мороком невидимости, амуши последовала за ними, сохраняя дистанцию. Уж она выведет эту Фламодию-Флаченду на чистую воду… Ну, а если окажется, что выводить неоткуда и незачем, просто посмотрит, что они станут делать.
Явившийся из песчаных далей осужарх пристроился в цепочку оазисов в качестве пятой «жемчужины» очень кстати: магия этого проглота помешает Тейзургу почувствовать, что Венша рядом.
Осужарх, подстерегающий добычу, подавляет свой магический фон – иначе людей предупредят об опасности амулеты, да и волшебники уловят неладное, и никто в его гостеприимную глотку не сунется. Только мучахи, песчаные ведьмы и самые сильные маги чуют затаившихся осужархов. Тейзург как раз из таких, он бы заметил, даже если бы Тунанк Выри не доложила ему о незваном госте. Но есть тут одна тонкость: когда он ощутит магический фон осужарха, отголоски присутствия амуши для него сольются с этим фоном – так же, как тень дома перекрывает тень фонарного столба.
Всех-то она переиграла, никто не узнает о ее вылазке! Кроме Тунанк Выри, которая будет помалкивать. Лишь бы не оказалось, что фальшивый «оазис» уже успел кого-нибудь слопать и уполз в пустыню или впал в сытую спячку.
Всадники – два светлых пятнышка среди зелени и желтизны – почти добрались до Ирбийского Ожерелья. Хотя если так и дальше пойдет с озеленением, скоро никакого Ожерелья не останется: все пространство между городом и Ирбом превратится в обширный цветущий оазис.
Венша помчалась во весь дух, стремительными перебежками, низко пригибаясь без потери в скорости, как умеют только амуши. Ее травяную шевелюру издали не отличишь от пучков ковыля: можно подумать, что пронесся порыв ветра или спешит по своим делам какое-то животное.
Про себя хихикая в предвкушении веселья, она добежала до третьей по счету «жемчужины», возле которой парой изваяний застыли исчадия Нижнего мира. Наросты на их носорожьих мордах сверкали, точно усыпанные алмазами. Из гущи зелени доносились голоса: ну-ка, о чем эти двое беседуют?..