– У вас с Тейзургом что-нибудь было? – спросил ученик Унбарха, задыхаясь и продираясь через кустарник. – Любовные свидания были?
– Нет… – растеряно отозвалась девушка. – Но я надеюсь, что теперь… Куда вы меня тащите?! Это красивое колдовство – это же он меня настоящую увидел?.. А что случилось?
– Потом расскажу. Твари из Хиалы взбесились.
– Примени свою бобовую магию, ведьма, не то они нас растопчут! – потребовал присоединившийся к ним амуши – непонятно, который из четверых, они все на одно лицо.
Увидев рядом с собой образину с травяной шевелюрой, Флаченда взвизгнула и рванулась в сторону.
– Он свой! – попытался успокоить ее Куду. – Сделай, как он говорит!
– Я тебе не он, а она, смертный остолоп! – за словами последовал болезненный щипок. – Девушка, поскорей колдуй, от них даже на дереве не спасешься!
Это верно: другой амуши вскарабкался на пальму, но один из птуонов с разгону атаковал, и ствол с треском покачнулся.
– Здесь акации, используй их силу, чтоб эти чудовища нас не заметили!
– Да, сейчас, – испуганно пробормотала бобовая ведьма. – Сейчас, только соберусь… Когда я волнуюсь, у меня может с первого раза не получиться…
– Эх, все бы людские ведьмы были как ты, нам бы тогда не жисть, а сплошной праздник, – процедила амуши мечтательно.
Немного времени у них есть: второй птуон в просвете меж акаций гонялся за скумонами – наверное, ему нравилось, как шары-кровососы лопаются под его ножищами.
Выцветшая серо-зеленая косынка на пиратский манер, туника и штаны того же цвета, за спиной котомка, на поясе бартогская сумка и священный кинжал в ножнах. Кабошон на рукоятке мерцает – потому что рядом Венша, и вдобавок целая орава нечисти мечется по оазису, сея панику среди птиц и местной живности.
На суровом загорелом лице светло-серые глаза под русыми бровями – сразу выдают бледнячку-северянку.
– Ринальва, не могу сказать, что здесь и сейчас я рад вас видеть, – Тейзург вымученно ухмыльнулся. – Уходите немедленно, здесь лазутчики Лормы. Времени у вас немного. Мне вы помочь категорически не сможете, и пациентов для вас тут нет.
– Одного вижу, – сухо возразила лекарка, шагнув к кустарнику, возле которого лежал Понсойм Фрумонг.
– Это не пациент, а дрянь и падаль! – огрызнулась амуши.
Ее не удостоили ответом. Призвав силу Тавше, Ринальва занялась раненым.
– Не надо его лечить, это он все подстроил!
Переполненная негодованием Венша едва не поползла к ним, но Тейзург остановил ее:
– Пусть лечит. И признаться, я ему не завидую.
– Да ему-то, если выживет, всяко будет лучше, чем тебе!
– Это мы еще посмотрим. Неодолимая сила утащила моих птуонов домой, и наши уцелевшие друзья вот-вот вернутся.
– Я рада, что я встретила тебя и свой город, – подняв голову, торопливо выпалила Венша – чуть позже уже не получится об этом сказать. – Когда убьют, постараюсь добраться до города, если у меня будет такая возможность…
– Мне жаль, что я не могу тебя спасти, – он произнес это без насмешки, с неожиданной теплотой. – А если вспомнить, с чего все началось – нашу с тобой первую встречу на раскопках Марнейи…
– Ну, мне бы тогда и в голову не пришло, что дальше все сложится так, как сейчас!
Она даже растянула рот в улыбке до ушей: забавно же, что все так сложилась, забавно и хорошо. Несмотря на то, что это «хорошо» очень скоро закончится.
К ним быстрым шагом вернулась Ринальва, полоснула кинжалом Тавше по оплетающим Тейзурга путам, но толку с этого не было.
– Не поможет. Уходите скорее.
– Насколько я понимаю, это чучело тоже не сможет вам помочь? – лекарка кивнула на Веншу, глядевшую на нее с вызовом снизу вверх.
– Увы, правильно понимаете.
– Тогда я заберу ее с собой.
– Как?.. – оторопело вымолвила амуши.
– Как-как, унесу на спине, ты же немного весишь.
Присев рядом, Ринальва примерилась и стукнула рукоятью кинжала по черепу стига – тот вмиг рассыпался белесым крошевом, похожим на толченую скорлупу. Венша скривилась, увидев свою лодыжку: темной с прозеленью крови выступило немного, но из развороченной раны торчат обломки перекушенной кости, длинная ступня болтается на лоскутьях кожи, как чужая.
Достав бинт, лекарка быстро и ловко наложила повязку. На амуши и не такие раны заживают, но если нога по дороге потеряется, новая не вырастет. Закончив, Ринальва надела котомку, повернулась спиной и приказала: