У большинства аснагисцев волосы каштановые или темно-русые, брюнеты попадаются реже, а блондины большая редкость. Остановился на русой бороде. Торговец отнесся уважительно: покупатель иностранец, но хочет выглядеть пристойно – не то, что другие босорылые, которых ему случалось видеть. Рассказал о нескольких видах клея, посоветовал использовать заушные шнурки. В кладовке Арнахти Дирвен разжился языковыми амулетами, так что все понимал и более-менее объяснялся по-здешнему.
Итак, борода у него теперь есть. Вдобавок он купил долгополый кафтан унылого серо-бурого цвета, такие же штаны и традиционный аснагисский колпак высотой в локоть.
С колпаком оказалась та еще засада: так и норовил свалиться. А местное население носит их как ни в чем не бывало, и завязки под подбородком только на детских колпачках, у самой мелюзги. Магия? Никакой магии, он бы определил. Приклеивают? Морока же по вечерам засохший клей с башки отколупывать, не спят ведь они в этих колпаках – те на жестких каркасах, чтобы верхушки были устремлены в небо, потому что небесам это угодно. Придурки, что с них взять.
Чтобы выяснить, как они выкручиваются, Дирвен в поздний час забрался в жилой дом – с «Кошколазом», «Ключом Ланки» и «Зонтиком Ланки» плевое дело. Ну, и что бы вы думали? Колпак держится на шпильках: волосы на макушке у аснагисца собраны в дурацкую гульку, в нее-то шпильки и втыкаются, надежно фиксируя головной убор.
С утра пораньше сходил в лавку за шпильками, вернулся в гостиницу, собрал в пучок отросшие вихры, закрепил колпак, приладил бороду – и вышел на улицу уже не иностранцем, а натуральным местным жителем. Ха, пусть ищейки Ложи хоть землю носом роют, его не найдут: у него «Безлунная круговерть» в связке с «Мимоглядом».
Нужно добраться до порта на восточном побережье и оттуда уплыть на Оборотный архипелаг. Заморских стран больше дюжины, у Аснагисы и Бартоги с ними регулярное сообщение и торговля. Овдаба и Ларвеза тоже с ними торгуют, но эти плавают на запад, а те на восток.
Он отправится за океан под именем Патилима Грювандо. Патилим – распространенное аснагисское имя, вроде Бельдо или Понсойма в Ларвезе, а Грювандо – захиревший, но многочисленный торговый клан, его представители раскиданы по всему свету, хотя большинство аснагисцев домоседы. В самый раз для маскировки. Оборотники, как их называют в просвещенном мире, вряд ли его разоблачат, главное не сталкиваться там с другими аснагисцами.
О Грювандо ему в свое время рассказывали на тот случай, если на задании придется выдавать себя за бородача в колпаке. Дирвен даже припомнил, что эти придурки победили пять своих страстей, чем весьма гордятся: страсть к азартным играм, страсть к праздным разговорам, страсть к алкоголю, гневливость и непохвальную привычку перебивать собеседника. Значит, если захочется пива – в одиночку, тайком, чтоб никакая задница не застукала. Он же Грювандо. И даже к лучшему, что имя обязывает помалкивать, тем меньше риска спалиться из-за акцента или брякнуть не то. Хотя насчет акцента есть объяснение: вырос в семье, которая держала лавку в Аленде, этой весной во время смуты лавчонку разорили, всех кроме него убили, вот и надумал вернуться на родину.
На вокзале он прибился к компании студентов, которые направлялись из Гутуба в Закурах, потому что у них каникулы закончились. Ха, тоже все околпаченные, других здесь не бывает. Парни, конечно, поняли, что он не местный, но Дирвен выложил свою легенду и сказал, что хочет поступить в университет – на родине, потому что Ларвеза ему уже во где, страна придурков, которые и колпаков не носят, и всегда готовы тебя предать. О чужбине он говорил с таким искренним отвращением, что студенты прониклись сочувствием и начали давать советы насчет вступительных экзаменов.
Дирвен впитывал информацию, как промокашка чернила: вдруг пригодится. Если в дальнейшем кто прицепится, можно будет сказать, что экзамены он завалил, потому и отправился искать счастья за океаном, и ввернуть подробности.
Взяли в буфете пива. Попутчики давай его подначивать: хоть ты и Грювандо, хоть вы и победили страсть к алкоголю, немножко же можно? Дал себя уговорить, а они и рады – потому что покупали вскладчину, раскидав на всех поровну.
Вагон второго класса разделен перегородками на купе без дверей, и когда туда ввалилась толпа студентов с пивом, другие пассажиры ретировались в соседние вагоны, где были свободные места. Застеленные тюфяками койки-сундуки, привинченные к полу столики и стенные шкафчики с расхлябанными дверцами на все лады скрипели, им вторил перестук колес – извечная дорожная песня, но ее то и дело заглушали возгласы и хмельная болтовня.