— Возьми.
— Возьму. — Выстроив спектр удостоверения личности, Михаил изготовил дубликат. На удивление легко вычленил из многообразия спектральной картины составляющие серийного номера и фотографии и заменил их. «Ну и морда у меня» — мысленно отметил он.
— Позволь, — Рент внимательно сравнил документы. — Все в порядке. Ты бы оставил автомат — с оружием у нас строго.
— Ладно. Пружиной вверх и потопали. — Михаил вскочил и охнул. Единственная надежда — на быстрое восстановление организма. А то боли как хетча — понемногу, но везде.
— Да, конечно. — Рент с трудом поднялся. — Я не подведу, вы не вол…
— Заткнись.
— Хорошо, — кивнул потомственный создатель конструкций. Далее парочка шла молча.
В проулке, по которому они двигались, стояла удивительная тишина. Только легкий шорох ветра гонял вдоль тротуаров листья, да тихо поскрипывали вывески — ни одного жизнеутверждающего звука. Мерный перестук шагов лишь усугублял пустоту. Слепые фасады и равнодушное небо… Рент вздохнул:
— Мать с ребенком успели?
Михаил сочувственно посмотрел на него, однако от грубости удержался. И честно ответил:
— Не знаю… Как мне тебя называть?
— Рент, — Белесый скромно улыбнулся. — А вас? Если не хотите, то…
— Мик. Давай ускоримся.
Позади заработал усиленный движок крупной военной машины… Но это пока далеко.
— Сэл, он остановится у вас, — обратился Рент к пожилой даме, чинно восседавшей за офисной стойкой. За ее спиной, на прислоненной к стене доске, серыми бликами висели ключи. Их много — мотель пустовал. Да и кому он мог приглянуться? Серое трехэтажное здание с нелепыми сколотыми барельефами на фасаде — бетонный короб с унылой вывеской над одиноким портиком входа. Белокаменный бульвар оказался далеко не белым.
Дама — хозяйка- швейцар- портье смерила Михаила многозначительным взглядом. Настройщик невольно оробел. Плавным изысканным движением умостив на переносице очки, дама посмотрела на Рента и охнула:
— Голубчик мой, что с вами?
— Беспорядки Сэл, Муниципальные войска ловили превов на Второй Граничной. Это было просто ужасно.
— Ты мне потом расскажешь, со всеми подробностями… А кто это с тобой? Если…
— Нет, что ты. Это мой друг из Аовы. Он поживет в мотеле.
— Десять тагов, молодой человек. В неделю. — Хозяйка приняла строгий вид. — И чтобы не безобразничать.
— О нет, мадам. — Михаил постарался улыбнуться. — Все строго до одиннадцати.
— Простите, что?
— Аовский диалект. — Рент покачал головой, одновременно доставая бумажник. — Сэл, вот плата. Мик, не возражай, ты спас мне жизнь.
— Я? — Настройщик вознамерился объясниться и… ничего не сказал.
— Двенадцатая комната. — Сэл протянула новому постояльцу ключи. — Надеюсь, вам у нас понравится. Рент, проводи его.
Белесый торопливо закивал. Ведомый им Михаил поднялся на второй этаж и оказался в узком коридоре, по обе стороны которого наличествовали однотипные двери. Минимум декора — максимум функциональности.
— Вот. — Рент кивнул на одну из дверей. — Располагайся.
От искреннего дружелюбия Белесого Михаил растерялся. Способности к безоговорочному доверию он в последнее время подрастерял. Людей и иже с ними он пока не чурался, но кто знает, что за фига в кармане у каждого… Исключений нет. А в новом мире их не может быть по определению.
— Рент, тут нигде магазинчика одежды нет?
— Как я не сообразил, — хлопнул по лбу создатель конструкций. — Твой экстравагантный аовский наряд необходимо сменить. Патрули не в меру придирчивы. Я принесу тебе что-нибудь из своего гардероба.
— Стой… — Михаил попытался остановить Рента, но безуспешно. Через мгновение белесый достиг лестницы и скрылся. — Пропади ты…
Захлопнув дверь, Михаил подпер ее плечом и замер, приводя в порядок мысли и чувства. Безумие прибытия приостановило бег, чем стоило воспользоваться и навести в голове порядок. Оценить — кто, что, куда и насколько. Он изучил доставшийся ему номер. Одна меблированная комната — пара продавленных кресел, чисто застланная кровать, телевизор… ванная, туалет…
— Ценность бытия. — Михаил осмотрел душ — очень родной и привычный.
Спустя десяток секунд, потраченных на раздевание, по телу ударили хлесткие струи. Ванная наполнилась горячим паром. Мышцы благостно заныли, потянуло в сон. Мысли о непредсказуемом и, весьма вероятно, опасном будущем тихо сошли на нет. Будет время — будет хлеб.
Смыв грязь, пот и кровь, Михаил глянул в зеркало. Как он и предполагал, раны почти затянулись.