По привычке осмотрев улицу, Михаил шагнул прочь…
— Шнурки проклятые, — он присел на корточки, поправляя шнуровку. Значит, с утра ему не показалось. За ним наблюдали — пристально, оценивающе. Неприятное чувство растущей угрозы холодом захлестнуло грудь.
— Ты чего? — Скрипнула дверь, выпуская Полада и Тадо.
— Ничего. — Михаил заставил себя улыбнуться. — За мной, собутыльники.
Михаил выбрался из-за столика и встряхнулся, проверяя тоннаж.
— Все мужики, я отваливаю. Полный бак.
Его, как водится, принялись уговаривать. Трип зашелестел купюрами — бил по болевой.
— Разговоры у вас нудные. Пиво нормальное, а разговоры нудные. И все про жизнь. И про баб. И про работу.
— Забавные вы, аовцы. Но мне нравитесь. — Полад, хлопнул рукой по столу и рассмеялся. Звякнули стаканы. — До завтра.
— Легкого похмелья.
Выбравшись на свежий воздух, Михаил остановился и подставил лицо прохладе ночного ветра. Редкие искорки звезд проглядывали меж тополиных крон, тускло подмигивали фонари. Одинокие путники, кутаясь в плащи и крутки, мелькали в ореолах света, спеша укрыться от ночи. Ночь опасна и непредсказуема.
Из темноты раздался дикий крик. Кричала женщина — непрерывно, безнадежно. Досадливо плюнув вослед покидавшему организм хмелю, Михаил поспешил к источнику воплей. Бэрги так легко тратить, играя в доброту и всесилие…
— Помогите… Ради Святых, помогите… — молодая женщина отчаянно забилась под грудой мужских силуэтов.
Неожиданно сопящие потные тела начали пропадать, эхом матерных воплей исчезая во тьме. И только треск ветвей свидетельствовал о материальности конечной точки их полета.
Один из насильников, опомнившись, выхватил пистолет. Соскользнув с прицела, Михаил заломил противнику руку — неожиданно сухо треснула кость — и ударом колена отправил в нокаут.
В свете луны тускло блеснуло лезвие.
Михаила спасла реакция. Спустя удар сердца он придавил нападавшего к асфальту.
— Чего ты… Мы ведь только… Она…
От удара затылком о дорожную твердь мужчина дернулся и опал безмолвной грудой плоти.
— Я научился прощать, — Настройщик распрямился. Ночная тишина вернулась на отвоеванное дракой пространство. Враг не спешил контратаковать, предпочтя раствориться в пространстве. Но проблема в наиболее сложной части пока не решена. Помог бы психолог… Но где его взять в полночь? — Подъем особь…
— Не трогайте! — Женщина принялась отбиваться. Ее кулачки иглами прошлись по рукам и плечам Михаила
— Сейчас вы окончательно разорвете платье, и я увижу вашу грудь третьего размера. Скорее всего.
Борьба прекратилась — как отрезало, и сменилась жалобными всхлипываниями. Михаил пожалел, что рядом нет Рента.
— Держите. — Он укутал даму пиджаком, поток слез усилился. Теперь они орошали плечо заступника. Михаил растерялся — Т’хар и вечность подготовили его ко многому, кроме слез. Сила пасовала.
— Я вас провожу.
Женщина покорно кинула.
— А куда я вас провожу?
Она махнула рукой в темноту улицы — в сторону проспекта Ротверга — престижного жилого массива, на свою беду соседствующего с менее престижным. Путь недолгий — но неудобный. Леди, продолжая всхлипывать и не желая отрывать лицо от мужского плеча, двигалась боком, создавая определенные трудности. На второй минуте утиного переступа Михаил смирился.
— Вот тут, — Они остановились перед высотным зданием — поляризованной свечой, царапающей небеса. Дорого, престижно, амбициозно. — Подниметесь?
— У вас кофе есть? — спросил Михаил. Он зайдет, выпьет чашечку, вежливо откланяется и уйдет. А дома пустота и осточертевший телевизор с репортажами о беспорядках… — Два кофе, если не трудно.
Женщина робко улыбнулась. В яркой иллюминации подъездного блока Михаил смог рассмотреть ее чуть внимательней. Зеленоглазая миловидная блондинка. Проклятье! Ей бы заостренные кончики ушей… Кто сказал, что Средоточие огромно и неповторимо — вот живое доказательство обратного. С легким сожалением Михаил вымел из головы образ Тейры. Прошлое — останется прошлым. Эльфийка была хороша… Проклятье!
— Вы ранены, — Женщина забеспокоилась. — У вас лицо такое…
— Оно всегда такое.
Не торопясь, они поднялись на седьмой этаж, где их гостеприимно встретили действительно шикарные апартаменты. Ора, а ее звали Ора, скромно взмахнула изящной рукой: