Доставив ее к месту обитания, Михаил вежливо распрощался и быстренько сбежал. Сперва война, амуры — после.
Лениво накрапывал дождик, скользя по окну тонкими ручейками, размывая очертания города в сероватую тусклую мозаику. Стук капель о карниз.
— Дождь? — коротко спросил Тадо, продолжая сосредоточенно водить карандашом по бумаге. Кульман поскрипывал.
Скрип и шум дождя. Тоска.
— Идет, — кивнул Михаил.
Он созерцал — редкий поток машин, покрытые рябью лужи на тротуаре, трепет листвы. Дом где-то рядом — он чувствовал. Таг выглядел столь знакомо. Михаил взглянул на небо — свинцово-тяжелое — словно хотел убедиться, что оно не скрывает Росу, с ее родными и довольно логичными порядками. А в небе только дождь.
Зачем, его — Настройщика — направили сюда? Вероятно, Старик выбрал мир наугад, но… вряд ли. Шла непонятная игра, которая учитывала мельчайшие детали — такие, как капельки влаги на стекле. Знать бы ее правила… Да и хочет ли он участвовать в ней?
Вдали, из пронзающей небеса трубы ударил ослепительно белый луч. Энергостанция выдвинула заборник для подкачки солнечной энергии в пасмурную погоду. Жизнь продолжалась и плевать хотела на метания отдельно взятого димпа.
— Мик, у тебя заточки нет? Я грифель сломал, — тоскливо сказал Тадо.
— На столе, справа.
— Мик, — раздался новый голос.
Михаил, не торопясь, повернулся. В приоткрытую дверь заглядывала Ора. На секунду присутствующие остолбенели под напором женской красоты в убогости обшарпанных стен.
— Привет, — Михаил улыбнулся. А он было подумал, что проблема самоустранилась. Женщина не показывалась ровно три дня, считая с памятного вечера, когда вместо романтической ночи она получила конфигурацию из трех пальцев. И все же, он рад ее видеть.
— Привет. — Ора попыталась улыбнуться. В руках она держала аккуратный пакетик, перевязанный синей лентой, который и протянула Михаилу. — Вот тебе… — Руки женщины бессильно опустились. Она сделала новую попытку: — Тебе вот… Я думала… голодный… Обед здесь…
— Ага, — Михаил опомнился, неловко огляделся и торопливо подошел к Оре. — Ты вовремя. То есть, спасибо. Да… С утра думал, где бы перекусить. Ты замечательная.
Ора улыбнулась:
— Спасибо.
— Тебе спасибо. — Михаил внутренне застонал.
— Я планирую вечеринку на выходные. Приглашаю всех…
— И правильно. — Полад быстро закивал. Старый хрыч мгновенно забыл о работе. — Во сколько?
— Не удобно… — замялся Рент.
— Очень удобно. — Ора замахала на него. — В семь вечера, пятый день. Договорились?
— Я смотрю, вы уработались, — в комнату монументально ступил Трип. Скорее всего, у него нюх на возможность выпить. — Что здесь происходит?
Получив объяснение, начальство стремительно подобрело:
— Своей скажу — внеплановая комиссия.
— Да вы не волнуйтесь, — сочувственно вздохнул Рент. — Мероприятие не затянется. В одиннадцать будете дома. Так Ора?
— Конечно.
— П… — Михаил осекся и переглянулся с Трипом. Трип пожал плечами. К Ренту быстро привыкаешь.
— Я побежала. Приходите. — Мило кивнув, женщина упорхнула за дверь.
— Ого, — проникновенно сказал шеф. — Наш Мик готов остепениться.
— Нет, — тихо откликнулся Михаил.
— Правильно, от баб одни беды, — согласился Тадо. — И без них тоже не фонтан…
— У вас уже было?
— Мы кофе пили, — буркнул Михаил. Чтобы прояснить ситуацию, он добавил громче: — Я не люблю говорить о таком, босс.
— Тогда где развертка БС-16?
— У меня обед. — Михаил тряхнул свертком. — Согласно расписанию.
Вздохнув, Трип удалился. Хороший начальник.
— В музее были? — вдруг спросил Полад. — Могу посоветовать…
— Почему все так? — Михаил прожевал бутерброд, запил глотком кофе и с интересом глянул на старика.
— Что, так?
— Мерзость на улицах. Откуда она? Садали производит впечатление благоустроенного ареала. И вдруг — революция. С чего все началось?
— Правительство… — начал было Тадо и осекся. Задумался. Редкое явление.
— За последние пять лет все посходили с ума, — сказал Рент. — Я знал человека — добропорядочный семьянин, клерк в приличной фирме, тихий, мирный. Для начала он сжег семью, потом вышел на улицу и застрелил двенадцать человек…
— Шизик, — кивнул Тадо. Под недоуменным взглядом Рента он смутился.
— Дело не в этом. Просто мир сошел с ума. Тихий клерк берется за нож, добряк повар начинает стрелять… В стране хаос. На такой благодатной почве и произрастает зло, — горько вздохнул Рент. — Почему невозможное обретает реальность? Я боюсь… Если стану как они.