— Хорошо бы, — по-матерински вздохнула Сэл. — Мне неспокойно. Когда он с тобой, я не волнуюсь…
— Мне бы вашу уверенность, — тихо пробормотал Настройщик, выходя на улицу.
Сквозь полуоткрытые оконные жалюзи яростно било полуденное солнце, нагревая душный воздух кафе. Горячий пластик столов медленно поджаривал руки посетителей. Слабо вращался вентилятор, перебирая полосы света и тьмы.
Слега изменив позу, Михаил невзначай подставил голову под луч солнца. Несколько секунд терпел, чувствуя, как мозг тонет в теплом вареве крови. Потом не выдержал, мрачно засопел и попытался закрыть жалюзи… Жалюзи воспротивились.
Михаил рванул сильнее.
— Черт бы вас подрал, закройте кто-нибудь это хреново окно!
— Успокойся Мик, — Рент отвлекся от еды и взглянул на соседа. — Там заело.
Зло посмотрев на Белесого, Настройщик вновь уткнулся носом в тарелку. Фирменным блюдом в кафе значилось пюре и жаркое с подливкой. А в качестве питья — компот со льдом. Однако ни есть, ни пить не хотелось. Отчасти в том повинен жаркий день — на небе ни облачка, только прозрачная синь, воздух застыл.
— Соли передай, будь любезен, — кивнул Рент.
Сидит и в ус не дует — деликатно поглощает мясо и читает детский журнал. Что с ним может случиться? С приснопамятного похмельного утра минуло одиннадцать дней, а с Рентом никаких проблем. Везунчик.
Михаил оглядел зал… Нет, показалось. Последнее время ему слишком много кажется.
Он чувствовал, как вокруг стягиваются сети враждебной воли — исподволь, крохотными незаметными глазу намеками, неумолимо. Охотник гнал добычу в расставленные силки. И не свернуть, не остановиться.
Еще два дня, только два… Надо продержаться — восполнить энергию и покинуть Таг, отринув груз проблем.
— Вы сегодня встречаетесь с Орой? — спросил Рент.
Что у него, журнал закончился? Михаил придвинул пепельницу и закурил. Чуть полегчало.
— Да. Мы договорились на вечер. Сходим куда-нибудь… Помнится Полад говорил о музее.
— А Полад о тебе спрашивал. Он заболел… Вчера еле на ногах стоял. Трип его отпустил. Работать некому… Ты вот ушел…
— На то были причины. — Михаил почувствовал себя виноватым и разозлился: — Не век же мне сидеть в конторе.
— Конечно, — Рент удивленно захлопал глазами.
— Извини, настроение дурацкое. Жара эта… Я скоро уеду, Рент. — Михаил принялся чересчур внимательно изучать стакан с компотом.
— Я знаю, — кивнул Белесый. — Пару строчек… иногда.
— Да.
К вечеру жара спала. Город остывал, ласкаемый слабым ветерком. В темно-фиолетовом небе высыпали первые звезды.
Насвистывая унылый мотивчик, Михаил брел к дому Оры. Настроение стремительно ухудшалось в ожидании предстоявшего разговора. Зеленоглазка узнает о скором отъезде ее возлюбленного. И мир праху любви — останется только ненависть к Вечности и к собственным непонятным чувствам. Вопреки всякой логике он добровольно отдалялся от милого сердцу создания.
— Пива. — Михаил остановился у лотка. Заплатив, получил пластиковый пакет, вскрыл и сделал глоток. По гортани скользнул благословенный холод.
Чередуя пиво с ароматным дымом «Лоры Долл», Настройщик побрел дальше. Свернул в тихий проулок, щелчком отбросил докуренную сигарету — алый огонек канул в темноте.
На смену ему из тени выступили семеро — в одинаковых темных плащах и шляпах. Классика.
Недопитый пакет с пивом белой кляксой хлопнулся о тротуар.
— Агенты?
— Пришло время умирать, сын Ада, — провозгласил один из незнакомцев. Звучно. Пафосно. Емко. Словно Ад — конкретное физическое лицо, которое захотело и стало отцом — как в обычной добропорядочной семье. Странно.
— Папане привет, — хмыкнул Михаил.
Семеро молча приближались. Рука одного из них в свете фонаря блеснула зеленью.
— Вам бы помыться ребята…
Молчание. В доме по соседству тихо заиграла музыка, вдоль тротуара прошелестел ветер.
— Хрен с вами!
Холодно сверкнули мечи — семеро атаковали. Извернувшись, Михаил попытался остановить разбег и прокатился по бетонке. Смерть пронеслась над ним.
Вскакивая, он надел первого противника на кулак. Везунчик пискнул, раскинул ноги и опрокинулся на бок. Настройщик потратил мгновение, чтобы перехватить его меч и полоснуть им вокруг. Звон.
Грудь и правый бок у Михаила ожгло, рубаха намокла багрянцем. С трудом отбив очередной удар, он прыгнул вверх. Перевернувшись в воздухе, узрел под собой вражескую голову и обвил ее мечом — брызнула черно-синяя кровь.