— Мик. — Женщина заплакала. — Ты не сказал мне, что бросил работу… Почему ты не сказал?
— И ты пришла?
По улице прокатилось стаккато выстрелов. Взвизгнули покрышки. Взрыв.
— Надо уходить. Я отведу тебя домой.
— Там войска, — прошептала Ора. — Они перекрыли центральные районы.
— Тогда махнем за город. Будем пить вино и лопать мясо.
— Почему ты шутишь?
— Идем…
На улицу они выбрались беспрепятственно. После, без особых раздумий, направились к северной окраине города. Там тихо, а тишина в подобный день — надежда.
— На землю. — Михаил вжался в траву дворового газончика. Мимо, в грохоте и лязге, взламывая мостовую, проехали четыре танка. Над улицей повисли сизые облака выхлопов.
— Я испачкалась. — Ора принялась отряхиваться.
— Выбрала время… Вперед, по пути само отвалится.
Стараясь не привлекать внимания, они двинулась дальше. Остались позади близкие к центру кварталы, объятые огнем и паникой…
— Тихо как. — Михаил оглядел развалины трущоб. — Мне не нравится.
Порыв ветра колыхнул мусор вдоль пустой улицы.
— Наверное, всех выселили. — Ора к чему-то напряженно прислушивалась. На лицо ее наползала тень беспокойства.
— Стой здесь. — Михаил подбежал к одному из домов. Заглянул в пролом, надвое расколовший стену здания… Грязь, обломки и вонь.
— Мик…
— Стой на месте.
— Мик! — Ора была настойчива.
— Погоди…
— Обрати внимание, чтоб тебя! — К столь явному заявлению Михаил прислушался.
Слева доносился нестройный рев голосов, справа — грохот моторов. С местом они угадали десять из десяти — точно в яблочко. Настройщик осмотрелся. Улица пока пуста.
— Прекрасный слух Ора. Руку давай. — Михаил потащил женщину в развалины.
С трудом продравшись сквозь мешанину балок и каменной кладки, они выбрались на крохотный дворик и остановились. Черные скалы разрушенных стен, провалы окон в уцелевших блоках ощутимо давили на нервы. Голоса и лязг с каждой секундой становились громче.
— Мне кажется, я на что-то наступила, — брезгливо поморщилась Ора.
— А я давно в этом стою. Тихо.
Бой нахлынул лавиной образов и звуков. Загрохотали выстрелы. Свист, визг, яростные крики, четкие команды, стоны боли смешались в невообразимый хор.
— Ложись. — Михаил упал
Неподалеку рухнула стена, в клубах пыли, среди падавших обломков заворочался танк. Двое мужчин, перебегавших двор, метнули гранаты. Багрово-черное облако взрыва харкнуло огнем — незадачливые революционеры упали скошенные осколками.
С трудом Михаил понял — Ора кричит.
— Чего?! — проорал он.
Женщина ткнула пальцем ему за спину. Так и есть — солдаты. Стрельба но ним означала смерть.
Группа превов, подбадривая себя криком, покинула развалины и атаковала противника — безудержно, не взирая на боль и страх. Отбери у них оружие — вцепятся зубами. И победят.
— Развернуть периметр! — крикнула невысокая перемазанная копотью женщина.
— А как остальные…
— Плевать, нам надо организоваться! Где Каро… Правее!!
Отчаянный крик на секунду опередил появление муниципальных войск. Черными птицами мелькнули в воздухе гранаты.
— Не разбредаться! Бало, да пристрели ты его и следи за проходом.
— Что происходит?!
— А я почем знаю.
— Заткнуться! — махнула рукой женщина. — Где Чет?
— Чет! — послышался вопль.
— Сучий потрох… Ты так, да?! Так?! — раздалось из ближайшего подъезда. — Берегись крошка…
— Помогите ему!
С пяток человек устремились на помощь неизвестному и канули во тьме подъездного блока. Взметнулся вихрь пыли и дыма…
— Я ох…! Вовремя подоспели. Где Лора?
— Ждет тебя.
— Идем. — Голос у мужчины лучился весельем. Явный псих.
Михаил резко приподнялся накрытый видением серой пустоты, рассекаемой беспорядочными метаниями искры огня.
В зоне контакта находился димп.
Глава 8
Невероятное совпадение. В одном мире, в одном городе, да что там — в десятке метров друг от друга, стояли творения Вечности.
— Атакуют! — раздался крик.
Загрохотали выстрелы. Из проходов, ведущих во двор, выплеснулось пламя.
— Чего ты? — Ора непонимающе взглянула на спутника.
— Лежи. — Михаил медленно встал.
Перед ним, уперев руки в бока, стоял высокий темноволосый несколько сухопарый мужчина лет тридцати. Лицо его, покрытое грязью, напряжено, желтые, чуть раскосые глаза, источали тревогу и огромное удивление. Картину довершали ястребиный нос и полные губы, которые просто обязаны легко складываться в улыбку… К ноге димпа жалась чумазая девочка лет десяти.