— Последняя…
— Жалко тебе? — Не глядя на Ка, Чет постарался придать остаткам «Лоры Долл» приличный вид.
— А попросить не мог? И мне не жалко, кусок ты хетча…
Четрн мгновенно подобрался. В его глазах промелькнуло искренне любопытство.
— Хетча? — переспросил он — Это ругательство? Что означает?
— А тебе зачем? — растерялся Михаил.
— Я их коллекционирую.
— Лечиться не пробовал?
— Так что оно означает?
— Не при ребенке же. — Настройщик замялся.
— Я не ребенок. — Ка успела раздобыть несколько фиолетово-красных цветов и теперь увлеченно плела венок.
— Ты не был на Груэлле? — спросил Михаил.
— Это что за дрянь?
— Не понял… А где ты прошел Врата? — Михаил насторожился.
— Понятия не имею. Старая перечница, ахун гуляр Т’хар притащил меня к куполу в лесу. Ты не подумай, я сопротивлялся. После Врат мы с ним немного подрались… И я сбежал.
— Верю… — Михаил решился: — Хетч — бытующее в народе название отходов жизнедеятельности биологических организмов.
— А-а, дерьмо, — радостно вскричал Чет. И повторил: — Хетч… ага… В целом, достойно. Хетч случается… Совсем как ты, Красноглазка.
— Я тебе глотку перекушу, — процедил Михаил.
— Лучше помоги собрать лапник и дрова. Ночью костер и мягкая постель нам не повредят.
— Ты такой умный.
— Я не имел в виду тебя, абыр. Ты будешь караулить.
Хрустнули под ногами первые ветки.
Укутанные зеленоватой дымкой в черной вышине парили колючие россыпи звезд. Серебристая и сочно-желтая луны плыли в ночи, создавая непередаваемый контраст холодной загадочности и теплого уюта.
Взглянув на темную стену леса, слабо подсвеченную алыми бликами костра, Михаил сунул руку в карман. Вспомнил, что сигареты кончились, и досадливо вздохнул. Воспоминания бередили душу. Ночь шептала.
— Брось. — Чет потрепал прильнувшую к нему Ка по украшенной венком макушке.
— Что? — взглянул на него Михаил.
— Забудь о Таге. Ты димп, а у димпа нет следов.
— Моя память — мое личное дело, Кошачий Глаз.
— Память одна, а боли много. Оно того не стоит, поверь взрослым, малыш.
— Сейчас тебе малыш в глаз вделает.
Чет вдруг улыбнулся:
— Сколько тебе лет, Красноглазка? — Он поворошил угли, взметнув веер жарких искр.
— Аккуратнее. — Михаил потер руку.
— Я спать буду, — объявила Ка, устраиваясь на ворохе веток.
Чет скинул пиджак и заботливо укрыл ребенка:
— Конечно спи. Я еще дровишек подкину.
— Эй. — Настройщик ухватился за щеку, в которую клюнула частица пламени. — Меня достаточно сжигали за последнее время.
— Ты пока лишь баловался спичками, малой. — Курьер воистину наслаждался яростью собеседника. — Нам повезло с драконом — чисто большая ящерица, медленная и тупая. А представь ударный взвод драконов, которые умеют и любят плеваться огнем. Они, сука, красивые, когда на бреющем заходят… И остается только пламя…
— Мне двадцать три.
Чет кивнул, возвращаясь из омута памяти. Прислушался к чему-то.
— А мне недавно стукнуло двести тридцать два года.
Михаил поперхнулся воздухом.
— Достал бы ты сигарет, Чет.
— Тратиться на яд? Не думал, что попросишь.
— Как чужое таскать, так да, — нахмурился Михаил. — И бывают времена, когда попросишь у… Ты такое слово говорил… В рифму получается.
— Смешно. — Курьер не обиделся. Сам охочий до крепкого словца, он терпимо относился к ругательствам в собственный адрес. Иногда.
На поляну опустилась тишина. И если бы не потрескивание костра, неизвестный мир мог показаться бесконечно пустым.
Молчать стало тошно.
— Где ты проходил становление? — без всякой задней мысли спросил Михаил.
— Так и знал, — досадливо сморщился Чет. — Встретишь димпа и начнется панибратство… Кто, кого, куда и зачем, вохун бабар. Мое личное дело, как я попал в Вечность… Может я и помнить не хочу. Ты понял?!
— Я просто спросил. — Михаил усмехнулся и устроился поудобнее. Закинул руки за голову, зевнул. — Что такого? Я прошел этап становления на Груэлле. Протрубил от и до — во славу Вечности.
— Ну да? — Чет удивленно выпучил глаза. — От и до? Ты хочешь сказать, что прошел цикл до конца? Отоспался, позавтракал и стал димпом.
— Да. — Михаил в свою очередь удивился. — Война, плен, побег… А там и Т’хар нарисовался.
— Абыр на. — Чет присвистнул. — Ты прошел. А меня вытаскивали со дна океана, во время цепной термоядерной реакции. До сих пор помню, как вода кипела, и ослепительный свет помню…