Михаил обдумал слова Курьера и задал логичный, с его точки зрения, вопрос:
— А что ты делал на дне океана?
— Плыл.
— Сам?
— Нет, б… на подводной лодке! — Чет досадливо сплюнул. Помолчал немного и тише добавил: — Проект «Ларго 8», глубоководная стратегическая маршрутизация…
— Такого бы и я не пережил, — миролюбиво поддержал собеседника Михаил.
— Т’хар мне тогда сказал в сердцах, что обладай я хоть одной извилиной, я бы не нажимал все кнопки подряд. И Лиэ осталась бы…
— Тогда пережил бы, — Михаил хмыкнул. — Я крайне подозрителен.
— Пошел ты, — беззлобно сказал Чет. — Ладно, в расчете. Но, гуляр абыр — ты третий прошедший цикл, насколько я знаю. Правда, есть одна неопределенность…
— Третий? — Настройщик заинтересованно подался вперед. Обжегся и чертыхнулся.
Чет удивленно моргнул:
— Ах да, салага. Ты ведь еще ни слухом, ни духом, ни рылом. Первый, понятно — сам Т’хар, вторая — некая Эдэя. Не знаю в чем ее сила, нас как-то не представили. Видел ее мельком, когда гостил у Старика. Шикарная женщина… — Курьер мечтательно закатил глаза. — Гурия. Я бы отдал ровно четыреста семьдесят четыре бэрга за один ее взгляд. И один бэрг на поберык.
— И отдал бы. Ты шустрый.
— Но не дурак. — Четрн грустно вздохнул. — Попробовал бы ты ее воспринять как димпа, обосрался бы.
— В смысле?
— В прямом… Что это?
В лесу отчетливо треснула ветка… Воздух застыл. Чет потянулся за Тиг-Логом. Несколько минут двое мужчин у костра прислушивались к ночным звукам.
— Драконий запах отгонит хищников, — не очень уверенно сказал Курьер.
— Вернемся к женщине.
Четрн расплылся в улыбке:
— Давно без секса? Шучу. Представь, ты прибит к земле, а на тебя падает небоскреб. Вот примерно так Эдэя и действует. Она — сама неизбежность.
Михаил призадумался. Т’хар упоминал о некой таинственной особе. И было еще что-то — в начале пути.
— А насчет неопределенности?
Чет потянулся за дровами. Наученный опытом, Михаил торопливо отодвинулся.
— Как-то я случайно услышал разговор Т’хара и Эдэи.
— Случайно?
— Ну да! Я подслушивал. Вентиляция хорошая… — Чет понял, что оправдывается, и удивленно замолчал. — Ахун гуляр поберык. Короче, я услышал их разговор. Они толковали о силе, способной изменять энергию…
— Стоп. — Михаил привстал. В горле пересохло. — Как я понимаю, это было давно?
— А я про что.
— Продолжай. — Настройщик вновь лег. Счет к Т’хару возрос.
— Они упоминали имя… Хоор…
Холодный порыв ветра зашелестел листвой, прибил к земле пламя костра. Свет лун потускнел.
— Ветер, — зачем-то сказал Михаил.
— Хоор — димп. И он почти наверняка прошел цикл. Но ты бы слышал голос Т’хара — Старику Хоор определенно не нравился. Мягко говоря.
— Почти наверняка? — Михаил ухватился за новую мысль. — Как можно за столько лет не узнать детали?
— Зачем? — Чет помрачнел. — Т’хар, конечно, хотел меня просветить. Но мне его философская бредятина осточертела и я сбежал в Златорэль. А дальше миры мелькали как в калейдоскопе. По глазам вижу, ты понял. Запомни — это пустота, одинаковые войны, одинаковая боль и правила практически те же. Когда прочувствуешь, вздрогнешь.
— Увидим, — дипломатично ответил Михаил.
Сонно забормотала, заворочалась Ка.
— Ах ты черт, я и забыл. — Сунув руку в карман пиджака, укрывавшего девочку, Четрн извлек знакомый прибор. Пульт, столь любимый наемниками, охочими до димповского тела. Ка довольно улыбнулась и затихла.
Михаил нащупал рукоятку меча-кинжала. Если он атакует первым…
— А почему у тебя глаза квадратные? — Курьер оглядел себя. — Или ты на прибор возбудился? Год назад какие-то упыри пытались меня прикончить. Я тогда мотался по случайным мирам, как раз перед прибытием в Таг. Один из наймитов постоянно тыкал мне в физиономию этим аппаратом. Я отобрал.
Михаил немного расслабился:
— А кожа у наймитов зеленая? Дело в том, что у меня в номере мотеля, осталась точно такая же штука.
— Ну и какого дьявола? — Четрн быстро огляделся.
Тьма сгустилась, придвинув стену леса вплотную к костру. Заунывно пропел ветер. Багровые угли полыхнули зарницей.
— Хороший вопрос. Вокруг что-то затевается, я всеми фибрами чувствую удавку на плечах
— Как-то не думал… — Чет растерянно потер руки. — Но ты прав. Ниточка тянется издалека… Понять бы кто за нее дергает.
— Рано или поздно мозаика сложится, и мы увидим картину в целом.