— Эй, на палубе. Спасибо за лишние порции.
— Только тронь, — крикнул в ответ Четрн.
— Ладно, вы можете зайти. Ласковый, а его теперь Ласковый зовут, прошу отметить, вас не тронет. Мы договорились.
— Каким образом?
— Не вербально.
— Надеюсь, ты прав. — Четрн торопливо присоединился к Михаилу и зябко потер руки. Розовощекая Ка с любопытством выглядывала из-за его плеча. — Если ошибешься, я буду исполнителем.
— Ты будешь покойником.
— Спасибо, верю. Что тут у нас? — Чет провел ревизию на столе и недовольно поморщился. — Опять?
— Аякс на голодном пайке, — объяснила Лаони. — Мы в осаде, пойми…
— Осаждают не меня, а я ем кашу, черствый хлеб и пью родниковую воду.
— Хорошая вода. — Ка требовательно посмотрела на Чета. Курьер мгновенно сбавил обороты.
— Вина бы…
— Или пива, — добавил Михаил. Горько вздохнув, он занялся кормлением Ласкового. Солий охотно ел хлеб.
— Я скажу очень спокойно. — Четрн обаятельно улыбнулся. — Какого ахуна, ты кормишь зверюгу, когда самим жрать нечего?!
Ласковый немедленно выплюнул корку и начал раздуваться. За столом возникла тихая паника.
— Пусть берет. — Лаони внимательно изучала зверька. — Кто бы мог подумать…
— Не попробуешь, не узнаешь. — Бэрит начисто вытер тарелку кусочком хлеба. Отправив хлеб в рот, довольно цокнул и взялся за бокал с водой. Свет бликами заиграл на граненом стекле. Гном печально вздохнул.
— Еще один. — Мистерия укоризненно покачала головой. — Посмотрим, что вы скажете, увидев Аякс.
— И мы плавно переходим к интересующей нас теме, — намекнул Михаил.
— Слушаю. — Лаони подобралась.
— Позвольте, я открою список… — Настройщик задумался, формулируя вопрос. Спешить не след — игра идет на жизни.
— Ты пиво какое любишь? — успел спросить Четрн. — Если таговское светлое, то ты идиот… А ты идиот…
— Не доставай меня. Лао, первый вопрос к тебе. — Михаил глотнул воды. — Ты помнишь нашу встречу? Тебя атаковал наймит…
— Меня? — удивленно переспросила Мистерия. Она честно попыталась вспомнить, но все, что возникло перед мысленным взором — бледневшее в смерти лицо Рэла. Торопливо прикрыв глаза рукой, женщина отрицательно покачала головой. — Извини, Мик, я не помню.
— Только не извиняйся. Без того тоскливо, — нахмурился Михаил. — Мне жаль, что я напомнил тебе о погибшем друге, но дело серьезное.
— О друге… Святые, как он смотрел. — Лаони с трудом удержалась от слез. — Я ему говорила, а он…
— С твоей манерностью, только мужиков и отшивать, — вступил в разговор Четрн.
— Я его не отшивала. — Злость помогла Мистерии справиться с болью. Она смерила Курьера холодным взглядом, должным осадить наглеца.
— Конечно. Думаешь, я не понимаю, что тебя грызет?
— Он психоаналитик, предупреждаю, — на всякий случай сказал Михаил. Он стремительно терял контроль над разговором.
— А я скажу… — Четрн подался вперед. — Любящий человек отдал жизнь во имя спасения бессмертной. И в мыслях только одно — отвечай ты ему взаимностью, его смерть была бы хоть как-то оправдана. Но ты не можешь найти в себе ни грана чувств…
— Ты… — Лицо Лаони заметно побелело, кулаки сжались до белизны… Она судорожно вздохнула, вспоминая о хороших манерах. — Вы несносны.
— И отвратительны, — поддакнул Михаил. На его слова никто не обратил внимания.
— Не любишь правды? — Злость Чета изливалась необъяснимой рекой.
— Какое тебе дело?!
— Мне надоели хромые душой. Ни одних крыльев не хватит, чтобы укрыть мир.
Михаил откинулся на спинку стула, пережидая грозу. Ка понимающе улыбнулась ему:
— Ласковый спит.
— А? — Михаил почесал солию макушку. Зверек лениво приоткрыл глаза, устроился поудобнее и вновь задремал. — Ты права.
— …и нечего мне тыкать!! — Лаони размахивала пальцем у носа Чета. — В тебе нет ни грамма такта, ни грамма!! Ты причинил мне боль, радуйся.
— Считай, к доктору сходила! Страдать вы мастера — за душой груз, физиономия траурная…
— У кого физиономия?! У кого?!
— Прекратить дебош! — Михаил грохнул кулаком по столу, жалобно звякнули тарелки.
— В самом деле, — усмехнулся Бэрит. До сих пор он с интересом прислушивался к разговору, периодически останавливая Ийка. — Чего расшумелись? Недаром говорят — у больших людей и рот большой.
— Истину глаголет. — Михаил улыбнулся. Повеяло знакомым духом груэлльских дгоров. Славно.
— Я в порядке! — Рухнув на стул, Чет принялся сверлить взглядом ткань шатра. Через мгновение встрепенулся, цапнул бокал воды и вновь замер.