— Как пройдем? — Настройщик оглядел темневший лес. Черная бездна посмотрела в ответ легионом глаз.
— Я приоткрою барьер, — ответила Лаони, стискивая посох.
— Тьфу… — Четрн убрал с лица паутину. Украдкой поежился — земля неприятно холодила тело. — Ка, ты в порядке? Ни шагу в сторону, поняла… Великий, почему я согласился?
— Хватит стонать, — прошептал Михаил. Он почесал Ласкового за ухом. — Сет, ты где?
— Здесь.
— Как только откроется барьер, я выпущу солия. Он отвлечет Серых, и мы проскользнем незаметнее алькарского в глотке годока.
— Алькарского?
— Командуй.
Чарна и Михаил заняли места на повозке. Рыжая нагнулась и успокоительно похлопала тауров по крупу. В теснине нетореных карских дорог с повозкой могли возникнуть проблемы.
Лаони качнула посохом. Крохотный серебристый огонек, сорвавшись с навершия, мгновенно впитался в землю.
— Действуй, — шепнул Михаил солию. Ему показалось или зверек действительно многозначительно потер лапы. Мелькнул в черном сплетении ветвей светлый блик хвоста.
Звякнула посуда, что-то с треском рухнуло, сноп искр лизнул деревья. Вопль серых вознесся до небес.
— Вперед, — приказал Сет.
Отряд беспрепятственно миновал барьер и углубился в чащу леса. Михаил чертыхнулся — по лицу хлестко ударили ветки. Он прикрылся локтем, в праведном гневе косясь на спутницу. Чарна без устали погоняла тауров, являя чудеса эквилибристики. Ночь летела над ней искристым полотном.
— Куда ты едешь?! — Михаил вцепился в козлы. Помогло слабо.
Неизвестная сила, ухватив за куртку, сбросила димпа вниз. Мир заметался в калейдоскопе багряных красок.
— Берегись!! — крик Сета.
Мелькнула Лаони, скрестившая посох с серым магом. Глубоко вздохнув, Михаил приостановил вращение мира. План рухнул.
Над Настройщиком взвились мечи.
Закричала Чарна.
Глава 14
Они напоролись на патруль.
Пытаясь придать бою толику осмысленности и перехватить инициативу, Лаони высвободила подготовленные ранее заклинания. Серый маг оказался крепким орешком — он с успехом выбрался из Белой Паутины, разбил Холод Предков и погасил Дуновение Звезд. Преодолев себя, Мистерия бросила в противника Обнаженную Смерть и… застонала. По белой мантии скользнула радуга, отдаваясь болью в каждой частичке тела.
Служитель Серых Равнин демонстрировал впечатляющее Искусство. Сосредоточенный, неприступный, хладнокровный… И не готовый к полутораметровому лезвию, пронзившему сердце.
Выдернув Тиг-Лог из спины врага, Четрн подмигнул женщине, подхватил Ка и метнулся под защиту кустарниковых плетений. Затрещали ветви.
— Мне бы так. — Чарна в глубоком выпаде достала врага, распрямилась и сильно пожалела, что не умеет летать. Среди бесновавшихся тел мелькнула Рэя… Девушка яростно полосовала воздух мечом, подставляя спину тусклым жалам копий.
— Рэя!
Сета развернуло от удара. Копье оцарапало плечо, расплескав по руке онемение. Наплевав на боль, он завершил контратаку — теряя внутренности, противник опустился на колени.
— Спасибо, — выдохнула Рэя.
Удар кованой перчаткой едва не свернул ей шею. Довершить начатое врагу помешал тонкий луч, ударивший из-под лесных сводов. Легкий разноцветный узор обратил серого в невзрачную кляксу.
Ласковый коршуном пал вниз. Атаковавший Настройщика Серый попытался остановить разбег и не смог, лишенный нижней половины тела. По траве закувыркался обрубок человека.
Борясь с тошнотой, Михаил приблизился к повозке, над которой яростным божеством возвышалась Чарна. Женщина улыбалась. На лету перехватив копье, она с улыбкой метнула оружие во тьму.
— Абыр, попала! — раздался вопль невидимого Четрна. — Пригнись, малышка!
Сет поймал таура и, взметнувшись в седло, огляделся.
— Не теряйте тауров! Держитесь в седлах.
— Стараемся. — Михаил стащил врага с телеги. Не глядя ткнул в него мечом и залюбовался Чарной. Сквозь кровавую пелену она смотрелась достойно.
— Шевелись!! — Женщина втянула димпа на козлы. — Некогда мне с тобой…
— Я и не просил. — Михаил полоснул клинком по оскаленным лицам. Бледные пятна залило алым.
— Я свой! — Один из солдат разразился потоком брани. — Смотри, куда бьешь…
— Левее, Бэрит! — Ийк суетливо прыгал на нижних ветвях дерева. — Нагнись…
Тэки метко плюнул в напавшего на гнома бойца. Воин Союза отвлекся и с пробитой грудиной завалился на обочину.
Ночь пахла болью и кровью. Яростные крики сменились стонами.