Яростно сверкнув глазами, Сет выметнулся в коридор.
— Удачи, — напутствовала его Лаони.
— Ты могла поучаствовать. При твоих талантах Сет сорвал бы банк, — пожал плечами Четрн.
— Свобода воли непреложна. — Хмыкнув, Мистерия добавила: — Вот над тобой я бы поработала.
— Уединимся?
— Ты мне не интересен!
— Прекратите… дебош. — Ка улыбнулась Михаилу. Он одобрительно кивнул.
— Она права, — вздохнул Чет. — Всем ждать.
— Долго? — хмыкнул кто-то.
Сет вернулся под утро. Его потухший взгляд на осунувшемся лице лучше иных слов говорил о результатах переговоров.
— Нам отказано в помощи. Собирайтесь, едем домой.
Михаил устало потер натертый зад. Остались позади стылые теснины перевала, сухая пустота скованных осенью равнин и унылое однообразие лесных проселков за абрисом мертвых земель. Ни намека на прямую угрозу, способную разогнать гнетущее чувство подступавшей беды. Михаил настороженно огляделся. Белое небо, мертвый воздух, ни шороха, ни звука — мир опустел, замер, лишенный стремления жить.
— Там что-то есть, — прошептал Четрн, указывая на восток.
В означенной стороне по снежному полотну неба расползалась черная клякса.
— Аякс! — крикнула Лаони, пришпорив таура.
Затрещали сучья — отряд свернул с проторенной дороги. Мелькнула водная гладь Саторы. Багряным калейдоскопом закружили лесные угодья.
— Мы не должны беспокоиться о патрулях Серых?! — крикнул Четрн.
Деревья расступились, выпуская отряд на перемолотую сапогами и копытами поляну. Черные рытвины, грязь, обломки, седые пятна кострищ — след Союза на лике Карского леса. Покинутый лагерь сотни.
— Барьер… — прошептала Лаони, устремляясь вперед. Ее одержимость заставляла нервничать.
У отметки, прочерченной барьером, Мистерия остановила таура и обессилено склонилась в седле.
Магия покинула Аякс.
Глава 17
Чет осторожно приблизился к родственнице. Помолчал.
— Ты догадывалась?
— Белая Мать знала. Я смела надеяться… Не время, Чет. — Мистерия хлопнула таура по шее, и животное сорвалось в галоп.
Серебряная роща, река, холмы промелькнули разноцветной лентой по краю сознания. Легкий ветерок — первый за много дней — овеял разгоряченные лица солдат.
Громада Аякса качнулась навстречу. С ней пришла смерть. Из проломов городской стены серой волной выплеснули войска Союза. За ними хаотичной толпой двигались гражданские лица — верхом, пешие, нагруженные жалким скарбом. В воздухе смещались крики, стоны, яростная брань и плач детей. Охотники и жертвы двигались в едином пароксизме ужаса.
— Что это?! — Лаони всхлипнула.
— Держись, малышка. — Крепче обняв Ка, Четрн догнал женщину и пристроился рядом.
— Куда?! — Сет выругался.
Они стремительно приближались к армии Союза. Серые в панике, но оружие при них. А у страха нет лиц — сметут и не заметят.
— Ненавижу седла! — Михаил пригнулся к холке таура.
Волной пронзительного крика нахлынула людская масса. Воздев посох, Лаони приказала расступиться.
Завидев серебристые всполохи, Михаил устремился к светочу магии. Солий воинственно зашипел. Он искал цель и не находил — враги и друзья смешались в отчаянной схватке.
Двумя ударами отогнав противника, Сет огляделся.
— Луп… Луп! Я тебе кричу… Уходи влево — сделаем коридор!
— Понял! — сквозь крики и звон долетел голос.
Босоррцы раздвинули строй врага, и Михаил устремился в образовавшийся проход. Нагнал Чета… Курьер крутился в седле, парируя удары.
— Уходи!! Уходи с ребенком! — заорал Михаил, выхватывая меч. — Лаони догоняй!
Копье пропороло Настройщику руку. Солий убивал и за меньшее. Враг отправился к предкам на полувздохе — стек под ноги сотоварищей.
Михаил прикинул расстояние до города. Метров пятьдесят… Вот черт! От удара в грудь он рухнул на колени. Перед глазами мелькнули повозка и Чарна. Кричала Рэя… Они слишком далеко.
Он успел увидеть, как Четрн достиг ворот. Потом пришли сталь и боль.
Курьер безнадежно увяз в толпе. Щепкой кружил в могучих объятиях людской реки.
— Ка, ты в порядке?
— Мне страшно.
— Мне тоже. Куда эту дуру несет?
Впереди мелькнула белая мантия Лаони — женщина целеустремленно пробиралась к дворцу. Секунду подумав, Четрн последовал ее примеру — спешился, посадил Ка на плечи, врезал кому-то по шее и двинулся вверх по улице.
В лицо пахнуло странной горечью, сильный порыв ветра закрутил над толпой пыль. Взглянув на небо, Курьер ошеломленно замер — над ним распахнулась бездна — ревущий вихрь черноты.