В прихожей отчаянно стрекотал звонок. Из столовой выскочил Павловский с огромным букетом роз. Девушки ахнули. Ребята переглянулись.
— Ну-ка, Ваня, открой! — зашептал Костик Лаврентьеву. — Встретим именинницу торжественно!
Сторман скорчил за спиной Костика забавную мину, но на шутника шикнули.
Не успел Ваня выполнить просьбу Павловского, как портьера шевельнулась, и в гостиную вошли Женя и Соня.
— Горячо поздравляю дорогую именинницу! — воскликнул Костик, подавая Жене букет цветов.
Гречинский ударил туш, и все захлопали в ладоши.
В первое мгновение Женя просто растерялась и хотела пройти мимо Павловского, но вдруг поняла, что букет предназначен ей. Покраснев, она взяла цветы и, когда стихла музыка и аплодисменты, сказала:
— Что это? К чему такая пышность? Зачем все это?
Оглянувшись по сторонам, она положила букет в ближайшее кресло, как сноп, — бутонами вниз. Лицо Костика дрогнуло, а Женя повторила, обращаясь прямо к нему:
— Ну, зачем все это?
И уже тише добавила:
— Я же говорила тебе: не люблю я таких замашек!
Костик пожал плечами. Обиженно поджав губы, он поднял букет с кресла и бережно положил его на рояль.
— А ну-ка, именинница, подойди сюда! — нарушил неловкое молчание Гречинский. — Ну-ка, ну-ка!
Костик толкнул его:
— Играй, пожалуйста!
Лев опустился на стул и ударил по клавишам.
Костик оглянулся. Женя уже кружилась с Людмилой. Плавно развевался подол ее длинного темно-синего платья…
ГОВОРЯТ ДЕВУШКИ
Обмахиваясь платочком, Женя подбежала к тонконогому креслу, с сомнением посмотрела на него и села на стоящий рядом глубокий диван.
— А я сюда сяду! — показывая на кресло, бойко проговорила Нина. — Выдержит?
— Сомнительно! — пробасил Гречинский.
— А ну-ка! Ух! — Нина утонула в мягком сиденье. — Да это же настоящее гнездо!
— Когда-то в этом гнезде сидел граф или князь, а теперь вот сидишь ты, — шутливо заметила Женя. — Тебя не распирает гордость?
— Ни чуточки! Не завидую графам, если они полжизни проводили вот в таком положении. Здесь только дремать хорошо! — ответила Нина и, восторженно расширив огромные серо-голубые глаза, продолжала: — Давайте, девушки, помечтаем! Может быть, последний раз вместе!
— Нет! — выкрикнула Женя. — Не хочу мечтать! — губы ее капризно выпятились. — Сколько лет мы учились вместе, столько и мечтали! Это не нужно и глупо! Нужно не мечтать, а делать, понимаете, делать: претворять в жизнь свои замыслы, действовать!
Услышав возгласы возражения, она строго категорически повторила:
— Делать, делать — вот!
— По-твоему, все мечты нужно сразу претворять в жизнь? — негромко, но запальчиво крикнула Нина. — А если я в седьмом классе хотела на Северный полюс бежать? Претворять нужно было?
— Глупо мечтать о бегстве на Северный полюс!
— Ой ли, глупо?! А сама не мечтала?
Этот спор заинтересовал Шурочку Щукину.
— Почему же не мечтать, Женя? — спросила она, присаживаясь рядом с Румянцевой. — Хорошая мечта никогда не вредна. Я, например, люблю мечтать! В мечтах представляю свою будущую жизнь, работу… И, знаете, — оживилась Шурочка, — многие мои мечты уже сбылись, а часть сбывается. Только все получается не так, как я думала.
— Хуже? — испуганно спросила Женя.
— Лучше! — повысила голос Шурочка. — Да вот пример: неделю тому назад я думала, что закончу курс и на все лето уеду в деревню… Буду бродить по полям, изучать строение речных обрывов, собирать минералы… И вдруг сегодня мне сообщают: поедешь на Алтай с геологической экспедицией. Я и еще три студента. На целое лето! Ведь это же замечательно!
Шурочка рассмеялась и заключила:
— В жизни всегда лучше получается, чем в мечтах!
— Какая ты счастливая, Шура! — прижалась к Щукиной Женя. — Едешь на Алтай. А нам? Бездельничать два месяца — только это и остается. Бездельничать и мечтать. И то и другое мне уже порядочно надоело…
— О, я бы нашла, чем заняться эти два месяца! — воскликнула Шурочка.
— Хорошо тебе говорить: ты студентка. Да притом едешь путешествовать. Перед тобой сейчас весь мир в розовом свете.
Подошли Наташа Завязальская, Соня Компаниец и Шура Зиновьева.
— О чем спор? — спросила Зиновьева.
— О мечте, — сказала Женя. — Нам же только и остается, что мечтать! Действовать мы еще не можем…
— О чем же ты мечтаешь? Ну-ка?
— Это неважно.
— Она думает о Костике Павловском, — не резко, но с насмешкой вставила Нина.