Марш продолжался всю ночь, с короткими привалами и одним получасовым перерывом «для приема пищи», как выразился Батраков; принимать, собственно, было нечего, у бойцов остались одни сухари. Съел свой сухарь и Саша.
Он продрог в одной майке. Кто-то из бойцов, пожалев юношу, отдал ему свой маскировочный плащ. Полы плаща все время задевали за ветви и коряги, Саша несколько раз падал, расцарапал себе колени и лицо.
Под утро, когда только-только высветилось небо и стали проступать тени деревьев, разведка доложила, что впереди — дорога, пока пустынная, за ней поле, монастырь, а дальше, за кладбищем и речкой, город Валдайск.
Над землей сгустился туман. Дорогу и поле перед монастырем застлало так плотно, что в пяти шагах человек скрывался, словно таял в белесом облаке. Туман дал возможность бойцам незаметно перейти поле и укрыться за толстыми полуразрушенными от времени стенами старинного Валдайского монастыря.
— Привал три часа! — объявил Батраков. — На день в монастыре оставаться нельзя: дорога близко. Будем пробиваться в лес, что за городом.
Предстояла трудная, опасная задача: днем, почти на глазах у немцев, обойти Валдайск и укрыться в больших лесах северной части области.
Оправдалась надежда Саши: Батраков вел бойцов в сторону озера Белого.
Завернувшись в просторный маскировочный плащ, Саша прилег возле монастырской стены на мягкой густой траве и незаметно уснул.
В ОСАДЕ
…Женя сбежала с крыльца и, размахивая руками, как крыльями, кинулась навстречу Саше, повисла у него на плечах.
Саша поцеловал Женю в щеку.
Женя поцеловала Сашу.
— Как ты долго не приходил! — сказала Женя. — Мама и Костик Павловский тебя давно ждут!
— А зачем здесь Костик? — спросил Саша. — Ему давно пора быть на фронте.
— Он получил отпуск для того, чтобы нарисовать мой портрет. Он хочет отправить мой портрет на выставку. Пойдем, я приготовила для тебя манную кашу.
— Я не люблю кашу. Я тебя люблю, — прошептал Саша.
— Я тебя тоже люблю, но Костик мне советует не любить тебя.
— Он трус! — закричал Саша. — Он дезертировал с фронта! Я сам видел это.
— Костик нарисует мой портрет, он гениальный художник! — возразила Женя. — И никакого фронта нет, это ты выдумываешь.
— Может быть, мне приснилось это?
— Наверное, приснилось. Ведь у нас завтра последний экзамен.
— Да, завтра последний экзамен, а я и забыл. Я думал, что идет война.
— Это тоже приснилось.
— Мне казалось, что я иду по полю, заросшему кустарником, а рядом со мной идут бойцы, Много бойцов.
— Это тебе приснилось.
— Да, это мне приснилось. Полюбуйся, какая щепка! Это березовая щепка. Мне подарил ее помкомвзвода Батраков. Она меня чуть не убила. Хочешь, я подарю тебе эту щепку?
— Подари. Костик вырежет из нее фигурку.
Саша рассердился. Женя почему-то стала хватать его за рукав и тормошить. Саша сердито отбивался.
— Я не хочу видеть Костика! Пусть Костик уйдет! Пусть он уйдет. Женя!
Саша вгляделся: да, это Маруся.
— Я Маруся, — сказала она.
— Маруся! — радостно воскликнул Саша.
Маруся схватила его за руку и стала дергать.
— А? Что? — вскинулся Саша и увидел над собой знакомое мужское лицо…
Над ним склонился Батраков.
— Ты что кричишь во сне, Александр? — озабоченно спросил он. — Ты не заболел?
— Мне снился сон, — пробормотал Саша, еще плохо соображая. — Мирная жизнь… Мне снилось, что война… это… во сне.
— Нет, не во сне, — сказал Батраков. — Нас окружили. Вставай. Уже десять часов.
Саша услыхал выстрел.
— Это наши стреляют, — пояснил Батраков. — А они нас из пушки обстреляли. Не слыхал?
— Нет. — Саша изумленно повел плечами.
— Беги в монастырь, там убитые лежат. Возьми винтовку на всякий случай.
— Наши убитые?..
— Чьи же, — Батраков невесело усмехнулся. — Пятерых — насмерть, трое тяжело ранены. Тает народ.
Саша огляделся и увидел бойцов: с винтовками наготове они лежали вдоль стены, группируясь возле проломов. Некоторые сидели на корточках и осторожно выглядывали в рваные бреши. Бойцов было не больше пятнадцати.
— Товарищ помкомвзвода, где же остальные?
— Круговая оборона, — ответил Батраков. — Ну, беги! И возвращайся ко мне. Я буду на той стороне. Только ползком там, понял?