Вода освежила его тело, охладила пылающую голову. Выйдя на берег, Саша почувствовал, что ужасно устал. Никогда еще за эти дни он не уставал так. Он пошел по берегу к железнодорожному поселку, надеясь найти какую-нибудь подходящую дыру для ночлега. Дорогу ему преградила металлическая труба. Откуда она здесь взялась, Саше было все равно. Он залез в нее и мгновенно уснул.
СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ
Прижавшись щекой к ржавому, пахнущему керосином металлу, Саша услышал знакомые, сразу перенесшие его в мирные дни звуки. «Кукушка, что ли?» — подумал он, приподнявшись и глядя вдоль трубы — туда, где в резко очерченном круге тихо шевелилась зеленая листва и зыбко дрожали и искрились сочные блики света. Внезапно из самой глубины сердца поднялось детское назойливое желание.
— Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить? — чуть слышно прошептал Саша.
— Ку-ку! — ответила кукушка и замолчала.
«Мало, — он усмехнулся, — всего один год. Или в теперешнее время, может быть, много?»
Нужно было вылезать на волю, под солнце, и Саша полез в трубе на коленях, задевая затылком за шершавый верх. Он высунул наружу голову и, прислушавшись, вылез, встал во весь рост…
Слева была невысокая насыпь железнодорожного полотна, за нею виднелись крыши домиков железнодорожного поселка. Справа, почти вплотную к насыпи подступал сосновый бор. В светлой глубине его на ярко-бронзовых стволах сосен и на бурой, лишенной растительности земле играло солнце. Где-то тихо, методично поскрипывало сухостойное дерево. По небу, как и вчера, плыли, громоздились друг на дружку мягкие и белые, как свежий снег, облака. В зеленых, еще не тронутых предосенней желтизной кустах посвистывали птицы. Иногда подувал холодящий тело ветерок, и тогда листва рябила и колыхалась с веселым шелестящим звуком. Разлитая вокруг тишина, которую скрип сухой осины, свист птиц и шелест листьев не нарушали, а, наоборот, подчеркивали, была совершенно мирная, спокойная, в ней не чудилось ничего страшного, зловещего. Это была обыкновенная, даже приятная тишина с блеском и запахом совершенно обычного солнечного утра. Но Саша-то знал настоящую цену этой тишине!
Он почти враждебно оглядел веселую зелень кустов, стройные колонны сосен, поблескивающие на солнце рельсы. Эти яркие мирные краски вместе с совершенно мирной тишиной, эти безмятежные, праздничные голоса птах, эта шаловливая игра солнечных бликов — все было ненатуральным и предательским. Ведь над всем этим властвовал сейчас враг, фашист. А значит, ни тишины, ни спокойствия не было. Была война.
Ноги, руки, лицо, все тело Саши покрывала въедливая грязь. Он был в грязи, как в сером панцире. Дырявые на коленях брюки коробились и хрустели. Волосы на голове слиплись. Кожа ныла и зудела.
Оглядевшись по сторонам, Саша углубился в сосновый бор, прошел его и снова очутился на пустынном берегу Чесмы. Берег зарос ивняком. Кусты были расположены островами среди песчаной отмели. Саша разделся, вошел в воду. Вчера река катила большие розоватые в сиянии заката волны. Сегодня только середину ее морщил ветерок, и тогда кусты покачивались и плыли, а облака, казалось, то уходили глубоко под воду, то поднимались на поверхность.
Обмывшись, Саша вылез и, сидя на корточках, тихонько дрожа от холода, осмотрел одежду. Он сначала вытащил завернутый в тряпку пистолет, проверил, не заржавел ли механизм. Из другого кармана извлек высохшую березовую щепку, которую бережно хранил все время. Щепка напомнила ему Батракова, осаду в монастыре. Щепка была нужна Саше, хотя он, собственно, и не знал — зачем все-таки?.. Щепку он решил сохранить.
Выстирав штаны, трусы и майку, Саша развесил их на гибких лозах ивняка и сел под кустом. Невеселые думы охватили его.
Как крошечная песчинка, затерялся Саша на своей земле. В переплетении тысяч человеческих судеб его судьба, может быть, еще не самая горькая. Другим пришлось похуже. Многие погибли на своем боевом посту, есть и такие, которые живыми попали в лапы врага. А каково раненым, тем, что лежат в безвестных окопах, в ямах и балках!.. А он, Саша, жив, невредим и свободен. Земля просторна, леса вокруг города — темные, глухие. В оврагах и тайниках вокруг озера Белого прячутся сотни людей. Да и в городе всегда отыщется убежище. Остались же в городе свои, советские люди! Остались для подрывной работы в тылу врага. Нет, ему, Саше, рано отчаиваться! Все это — леса, реки, небо, солнце — все наше, русское, советское, наши тропы, наши тайные убежища. Все, все наше! И тишина, и веселый шепот кустов, и рябь речная, и предосенний запах увядающих трав. Никому не отнять у Саши драгоценного ощущения Родины!