— Не смей! — вдруг резко вскрикнула Женя и выхватила тетрадь из его рук. — Как тебе не стыдно!
— Что? — недоуменно спросил Саша. — Почему?
Женя отбросила тетрадь, с отчаянием топнула ногой.
— Стыдно! Бессовестно! Почему ты спрашиваешь какие-то глупые вещи? Почему ты меня не поцелуешь?
Саша беспомощно пожал плечами, оглянулся на окно и сказал:
— Ну, иди поцелую…
— Дурак! — воскликнула Женя. — Я тебя ненавижу! Сашка, мой милый! — Она повисла у Саши на плечах и ткнулась губами в его губы.
Саша крепко зажмурил глаза.
Встревоженная криком Жени, Марья Ивановна заглянула к дочери и увидела, что Никитин, неумело обняв Женю, целует ее в висок и в щеку. Марья Ивановна вскочила в комнату и захлопнула за собой дверь.
— Боже мой, Евгения!
— Мама, — деловито сказала Женя, — закройте дверь и выгоните этих… своих соседок.
— Евгения! Что ты делаешь? — с ужасом проговорила мать.
— Здравствуйте, Марья Ивановна! — запоздало поздоровался Саша,
— Выгоните, выгоните! — сердито сказала Женя, махнув матери рукой. — Разве вы не понимаете?..
Марья Ивановна выскочила вон, шепча не то молитву, не то проклятия.
— Целуй же, что ты! — требовательно сказала Женя.
— Мне кажется, надо закрыть окно.
— Ты — трус!
— Нет, я боюсь за тебя.
— Значит, ты не любишь меня.
— Наоборот. У тебя все лицо в чернилах.
— А ты похож на оборванца.
— Не вижу логики.
— Как замечательно, что ты вернулся!
— Мне показалось, что твоя мать не обрадовалась.
— Зато обрадовалась я, — прошептала Женя, поглаживая Сашино плечо. — Это ведь главное.
— Какие новюсти?
— Один ужас!
— Если бы поподробнее…
— Не торопись, я расскажу все. Ты пришел совсем?
— Я пришел, может быть, на один час.
— Нет, ни за что! Ты останешься.
— А если спросят: кто я, откуда?
— Ах, мой школьный товарищ!
— И телохранитель?
— Боже мой, у тебя пистолет!
— Я спрячу его под подушку, чтобы…
Саша протянул руку к подушке, но в этот миг распахнулась дверь, и на пороге снова появилась Марья Ивановна. Саша спрятал пистолет за спину.
— Александр! — сказала Марья Ивановна, сурово глядя на Никитина. — Что у тебя в руке?
— Сущие пустяки. — Саша улыбнулся, не теряя самообладания. — Маленький подарок Жене.
Марья Ивановна стремительно подошла к дочери и загородила ее своим телом.
— Александр! — строже и злее сказала она. — В этот дом с такими подарками не приходят.
— Мама, Саша пошутил.
— Молчи, Евгения! Я не знаю, как он очутился здесь, — Марья Ивановна метнула взгляд на распахнутое окно, — но я прошу его покинуть нас не этим путем, потому что честные люди приходят и уходят в дверь.
Женя вспыхнула:
— Как вас понять, мама?
— Он меня понял, — отрезала мать.
— Я понял вас, Марья Ивановна: вы меня выгоняете, — с растерянной улыбкой сказал Саша.
— Я хочу быть в стороне от политики и не желаю, чтобы Евгения занималась ею.
— Дудки! — воскликнула Женя. — Я комсомолка.
— Ты вчера была комсомолкой, а сегодня ты — простая русская девушка, — объявила Марья Ивановна.
— Сегодня я вдвойне комсомолка!
— Не губи меня, Евгения! Мое сердце не выдержит. Я ничего не имею против Александра, но его роль мне не нравится. Ты сама скоро поймешь, как это опасно. Это же самое я сказала бы и Александру, но вижу, что с ним разговаривать бесполезно.
— Вы правы, Марья Ивановна, бесполезно, — сказал Саша и спрятал пистолет в карман. Голос его чуть-чуть дрожал от гнева. — Вы говорите, что против меня ничего не имеете, а вы против оружия, которым можно убивать фашистов, так?
— В моем доме никогда не будет оружия.
— Будет, уверяю вас. Если не наше, то вражеское! — сказал Саша и грозно посмотрел на Женю.
«Я не ждал такого, Женя! Как нужно понимать это?» — спросил его взгляд.
— Будет наше! — ответила Женя.
— Будет так, как я скажу! — непреклонно заявила Марья Ивановна. — Через десять минут, Александр, я войду и провожу тебя до крыльца.
Марья Ивановна вышла.
— Прости меня, но твоя мать — предательница! — воскликнул Саша. Женя закрыла его рот ладонью.
— Что ты, просто она трусиха страшная!
— Я уйду сейчас же!
Женя что было сил прижалась к нему.
— Только со мной, — прошептала она.
Саша долго стоял молча, с замиранием сердца чувствуя, как Женя трется щекой о его плечо.