— Но ведь ты пела не только о том, — напомнил Борис.
— Я пела не о том, — сказала Соня. — Я пела о жизни. Только о жизни! — страстно добавила она.
— И о победе.
— И о победе, — подтвердила Соня. — Нам нельзя умирать.
«Нам нельзя умирать», — мысленно повторил Борис, поглядел на Соню и поднял глаза вверх.
Он увидел облака между верхушек берез, и голубое нежное небо, и солнце, вечно сияющее над миром. И услыхал Борис вечный шум ветра в горькой осенней листве. Жизнь воодушевленно напоминала о себе звуками, красками, запахами.
И тогда, в овраге, Борис почувствовал, что и он, и Соня, и все живущие на земле — бессмертны.
ПАРТИЗАНЫ НЕЧАЕВА
В начале сентября — числа восьмого или девятого — на тихой пустынной улице дачного поселка Белые Горки появился молодой человек. Он вошел в поселок по дороге, ведущей из леса, и, быстро дойдя до третьего дома с левой стороны, постучался в калитку.
Это был Борис Щукин.
Улица называлась Интернациональной.
Интернациональная, 5 — это был адрес, указанный Андреем Михайловичем Фоменко.
Калитка легко распахнулась. Борис вошел во двор и огляделся. Дом как дом, ничего особенного. Верандочка с увядшей повителью. Свежевымытое крылечко, возле которого еще не просохла земля. Борис сделал несколько шагов к крыльцу и услыхал, как отворилась дверь.
— Хозяин! — позвал Борис.
…Вечером того же дня надежный человек привел маленький отряд Бориса Щукина к партизанскому посту на границе дремучего леса. Трудный шестидневный поход закончился.
В дороге заболел Коля Шатило. Одну ночь он шел с высокой температурой. День пролежал в бреду. Две ночи товарищи несли Колю на руках.
К концу пути все выбились из сил так, что засыпали на ходу. Дневной отдых был непродолжительным и нервным. В лесах еще шли короткие отрывистые бои. По дорогам рыскали немецкие мотоциклисты. Голод, бессонница и постоянное нервное напряжение истощили силы. К тому же начинались дожди, негде было прилечь.
Но все-таки мужество не изменило никому. Ребята, денно и нощно опекали девушек. Когда было особенно трудно — пели вполголоса.
пела Соня, и песня эта, полюбившаяся всем, заставляла подымать головы. С песней шли буреломами и болотами.
И вот, кажется, отдых совсем близко.
Группу Бориса Щукина встретили два парня в тужурках, с красными лентами на фуражках. Один из них долго и неторопливо расспрашивал Бориса: кто, откуда, как шли? Наконец он посовещался с товарищами и объявил:
— Ждите.
— Мы голодны, нам трудно ждать, — обиженно проговорил Гречинский. — Ведите нас в отряд.
— Прекратить! — сказал Борис.
Гречинский замолчал и отошел.
Парни переглянулись.
— Дисциплину, видно, соблюдаете, ребята, — с уважением сказал один из них.
— Без дисциплины нельзя, — сказал Борис. — Кстати, действительно, нам долго ждать?
— Нет. Сейчас смену встречать будем.
Стемнело.
Маленький отряд двигался по лесу. Люди шли цепочкой, не отставая друг от друга. Борис шел за молодым партизаном с красной лентой на фуражке. Сзади Лев и Семен поддерживали под руки Колю Шатило. Группу замыкал второй партизан.
Лес был глухой, молчаливый. Тропа вилась между елей. И слева и справа плечо чувствовало прикосновение густых еловых лап. Иногда впереди раздавался окрик:
— Кто идет?
— Застава. Королев, — отвечал молодой партизан? — Веду людей.
— Проходи.
«Хорошая охрана, — думал Борис. — Не то что у нас на озере Белом».
Он думал и о том, что серьезная, смертельная борьба с оккупантами уже началась. Началось наступление на врага в его же тылу. Борьба идет и тайная и открытая. Скоро, скоро партизаны выйдут из засад и ударят по-настоящему!
Предчувствие больших и важных событий охватило Бориса. И он подумал, что настоящая его жизнь начинается только сейчас.
— Ты что, не узнаешь меня? — спросил вдруг ведущий.
— Нет, — проронил Борис.
— А помнишь, я велел посадить тебя в сторожку?
— О-о! — тихо воскликнул Борис.
— Видишь, как привелось встретиться. Маршала помнишь?
— Как же, конечно.
— Погиб, — вздохнул ведущий. — Геройски погиб в бою. Вот какие дела приключились у нас, товарищи!
Отряд спустился в овраг. Впереди мелькнул огонек. Ведущий ушел вперед и, вернувшись минут через пять, сообщил: