Сидя в сквере, Аркадий понял, что наступал час решающего испытания. Все, что сделано раньше, было только подготовкой к главному сражению. Сражение еще впереди. Достанет он списки — и сражение выиграно. Недаром же Настасья Кирилловна сказала: «…получен приказ: во что бы то ни стало добыть список. Это самое важное. Если список мы получим, можешь считать, что ты сделал все». Но как, как вырвать этот документ из рук врага?
И тут Аркадий вспомнил о Женьке Румянцевой. Ленка сказала, что Румянцева оформилась секретаршей к бургомистру. А именно к бургомистру попадут завтра списки.
Аркадий понял, что здесь — верный путь к успеху.
Не нужно ни подкупать Ленку, ни уничтожать Дороша. Взять списки прямо из кабинета Копецкого. Какое-то время они пролежат у него на столе. Аркадий изучил его кабинет. Как только Женька подаст ему знак, он войдет к Копецкому и под страхом смерти заставит отдать списки. Может даже случиться так, что Копецкий на минутку покинет кабинет…
Возникло много вариантов, и все следовало продумать.
Но прежде нужно поговорить с Женькой.
За пять минут до конца рабочего дня Аркадий поднялся в приемную Копецкого. В комнате никого не было. Аркадий подошел к двери в кабинет.
— …ваши обязанности, как видите, не столь многочисленны, Евгения Львовна, — услыхал он голос Копецкого. — Лучшей синекуры и ожидать трудно в наши грозные дни. Обязанности ваши скорее символические, чем практические.
— Не понимаю, чем я обязана вашему такому… ну, такой заботе обо мне? — спросила Женька.
— Я вам скажу. Но после, после. Все очень просто на нашей земле, Евгения Львовна. А пока считайте, что вам выпал счастливый лотерейный билет.
— Завтра мне приходить к девяти?
— Я думаю. Кстати, завтра в десять у меня совещание в комендатуре. Вам придется отвечать на телефонные звонки. Отвечайте мило, любезно. Я хочу, чтобы в городской управе всех встречали мило и любезно.
«Вот гад! — подумал Аркадий. — Еще под любезность маскируется!»
Выйдя из кабинета Копецкого, Женька увидела Аркадия и отшатнулась. Но уже в следующее мгновение она рывком отодвинула стул возле своего стола, и Аркадий заметил, как зло дернулась у нее верхняя губа.
— Вам кого? — резко спросила она.
— Здравствуй, Женечка! — ласково сказал Аркадий.
— Я спрашиваю, кого вам?
— Мне сказали, что в этой управе всех встречают мило и любезно. Разве на меня это правило не распространяется? — с улыбкой спросил Аркадий.
— Ах, будьте любезны! — с сарказмом воскликнула Женька. — К кому вы пожаловали?
— К вам, фрейлейн Евгения, — сказал Аркадий.
— Ошиблись адресом, герр Юков!
— Ну почему же? Адрес правильный, — усмехнулся Аркадий, радуясь, что она так враждебно встречает его.
— Здесь же не полиция, — заметила Женька.
— Это все равно. Я провожу тебя. — Аркадий встал, собираясь выйти. — Есть разговор. Жду внизу.
— Хорошо, — одними губами прошептала Женька.
Через десять минут она вышла из подъезда здания и, оглянувшись по сторонам, медленно направилась в сторону своего дома. Аркадий появился из-за угла и подхватил ее под руку.
— Вот как мы теперь, фрейлейн Евгения, — громко сказал он.
— Удивляюсь, герр Юков. Раньше за вами этого не замечалось.
— Раньше вы тоже не появлялись в будний день такой расфуфыренной, — продолжал Аркадий. — Туфли на высоком каблучке, шелковое платье…
— Ты пришел, чтобы издеваться надо мной? — с обидой спросила Женька.
— Отойдем подальше, — шепнул Аркадий. — Делай вид, что мы флиртуем.
— Не то настроение, — прошептала Женька. — Мне не до флирта. Что ты хочешь — говори. Ты правда работаешь в полиции?
— А ты правда — в управе секретаршей у бургомистра?
— Ну — правда! — почти крикнула Женька.
— Я — тоже правда, — примирительно заметил Аркадий. — Ты добровольно пошла работать?
— А ты?
— Я в силу обстоятельств.
— Я тоже.
— Вот и отлично, — сказал Аркадий.
— Ну и что?
— Ты меня не продашь? — спросил Аркадий.
— Ты — изверг! — Женька вырвала руку и зашагала так быстро, что Аркадий сразу отстал.
Но он нагнал ее и снова взял под руку.
— Слушай, — сказал он. — Один человек просил оказать ему услугу.
— Кто он?
— Я думаю, партизан.
— Аркадий, скажи мне, пожалуйста, скажи, милый, дорогой, умоляю тебя, скажи, — взмолилась Женя, — ты прежний или ты?.. Ну, скажи, только правду!
— А ты?
— Да прежняя я, прежняя!