«Спасай список!»
Аркадий стремглав кинулся вниз, в лощину, в кустарник. Он понимал, что сейчас не время для выяснений и переговоров. Лес приближался толстыми отчетливыми стволами деревьев.
— С-стреляй! — с трудом выкрикнул Макарычев. — Стреляй, Серега! Нет, дай мне!..
Он с колена ударил по лощине длинной неприцельной очередью. Серега бил из пистолета, положив его на кисть согнутой в локте руки.
— Погоди! — остановил его Макарычев. — Я сам.
Одна пуля сорвала кожу на шее Аркадия, вторая попала в левую руку. От ее удара рука взметнулась вверх. Но лес уже был в двух шагах.
Размахивая пистолетом, к пригорку бежал полковник Павловский.
— Каюк! — сказал Макарычев, поднялся во весь рост и отбросил автомат.
И в это время на краю деревни с визгом разорвалась первая немецкая мина.
С востока, из-за лесов поднималось солнце, и волны тумана, катившиеся по луговине, были розовыми. А верхушки леса были алыми. Туман, окутывая их, старался погасить теплый огонь восхода — и не мог, не мог погасить, оседая в бессилии. Туман распадался, рассеивался, курясь над землей. Он еще висел густыми липкими пластами в низинах, над желтеющей травой. Но и там солнце настигало его, и он, извиваясь и вздрагивая, полз по земле и таял бесследно. Скоро от тумана ничего не осталось.
Кое-как Аркадий перевязал раны и побежал в глубь леса. Стрельба сзади все усиливалась, подстегивая его. Сначала он хотел залечь в лесу, остыть, успокоиться, чтобы принять какое-нибудь решение, но пальба стала быстро приближаться, и Аркадий снова рванулся вперед. Он понимал, что в горячке боя с ним никто не станет разговаривать.
Партизаны отступали к реке, к мосту, по Аркадий не знал этого. Он тоже бежал в сторону моста, только метрах в трехстах впереди партизан.
А мост уже был в чужих руках. Возле моста лежали гитлеровцы и ждали партизан. Путь за реку был отрезан.
Аркадий вдруг увидел их, иссера-зеленых, напряженных в ожидании, — возле реки. Мост был слева. Они лежали вокруг ручного пулемета, направленного в сторону леса. Их было восемь.
Это была ловушка. Партизан ждала гибель.
А стрельба, шум, слитый из десятков голосов, все приближался.
Один немец заметил Аркадия и крикнул, вытянув руку.
Но Аркадий уже принял решение.
В этот миг он прижал приклад к животу и, поддерживая автомат коленом, открыл огонь.
Он видел, как шлепнулся немец с вытянутой рукой.
— Получай русский гостинец!
Аркадий стрелял, пока не кончились патроны.
Но в него тоже стреляли.
И снова пуля задела, Аркадия. Прилетев сзади, она обожгла плечо. На плечо и грудь брызнула кровь. Оглянувшись, Аркадий увидел других немцев: их было здесь больше, чем он предполагал. Вряд ли он мог уйти от них.
Но теперь-то Аркадий знал, что партизаны предупреждены и смогут, наверное, избежать засады.
Еще одна пуля впилась Аркадию в ногу. Оставалось одно — прыгать в реку.
Аркадий прыгнул с невысокого обрыва и поплыл. Автомат он утопил.
Справа, откуда стреляли, его загораживали кусты. Загребая здоровой рукой, он поплыл наискосок.
Сначала немцы стреляли сквозь кусты. Пули четко булькали где-то сзади Аркадия.
«А ведь уйду!» — промелькнула радостная мысль.
Река была неширокая. Противоположный берег был отлогий, песчаный. Дальше — ивняк, глухие кусты.
Плыть было можно, хотя Аркадий и чувствовал, что силы слабеют.
«Уйду!»
Перед глазами выбило из воды частые фонтанчики. Они цепочкой побежали по воде. Аркадий ушел вглубь.
Он не видел, что трое немцев выскочили на мост и стреляют по нему из автоматов. Когда он вынырнул, фонтанчики забулькали рядом.
Берег был близко, в каких-нибудь десяти метрах.
И тогда-то пуля клюнула Аркадия в спину.
Он опять ушел под воду, а когда всплыл, понял, что на этот раз ранен очень серьезно: изо рта у него хлынула кровь.
И все-таки он выскочил на песок и побежал к кустам.
Здесь его настигла еще одна пуля.
Он упал, с разбегу ударившись о мягкую сырую землю, а потом пополз. Он полз, подчиняясь единственному желанию: не умереть сразу, спасти список.
— Список… список… список! — твердил он одно и то же слово, и только список обреченных людей, четкий, как бы высеченный на каменной плите, стоял у него перед глазами в это мгновение.
Рука Аркадия взрывала податливый дерн луговины, в рот набивалась трава и земля, смешанные с кровью. Аркадию казалось, что он ползет все быстрее и быстрее; он еле поспевал за каменной плитой с высеченными на ней фамилиями; оглушительно свистел, ревел над ним ветер, рука Аркадия гребла все стремительнее и стремительнее, словно не земля была, под рукой, а воздух, словно ввысь поднялся он и свободно парил, как птица.