— Значит, половина армии целый день будет бездельничать? — удивился Саша.
— Сегодня ночью она будет охранять штаб, а завтра днем начнет медленно продвигаться к рубежу атаки, обезвреживая по дороге просочившиеся сквозь первую линию наступления единицы противника. Возражения против плана есть?
— Не-ет! — дружно ответили командиры.
Саша промолчал.
— План становится боевым приказом! — встал Фоменко.
Поднялись и командиры.
— Командующим первой группой наступления назначаю Лапчинского, командующим группой атаки — Никитина. Ровно в четыре часа первой группе начать наступление. Дополнительные указания — после. Выполняйте!
— Есть! — воскликнули командиры.
Один Саша молчал. Лицо его то бледнело, то краснело. Он — командующий группой атаки! Бездельничать в тылу?! Это невероятно!
Лапчинский, Лаврентьев и Иванов ушли.
— Ну, а ты что? — заметив волнение Саши, спросил Фоменко.
— Товарищ командир, разрешите два вопроса? — прерывающимся голосом сказал Саша.
— Давай.
Андрей Михайлович говорил спокойно, без всякой официальности. Этим самым он предлагал Никитину вести разговор в дружеском, домашнем тоне.
Но Саша не пошел на это.
— Почему вы обошли мой план? — напористо задал он первый вопрос.
— Неужели ты не понимаешь, что он сумасбродный? На этом берегу — песчаная отмель и до леса — двести метров. Ночи стали лунными. «Зеленые» перещелкают десант по одному. Не дураки же они. — Фоменко помолчал, внимательно поглядел на Сашу: — Ты на месте «зеленых» учел бы эти плоты?
— Не знаю.
— Я непременно учел бы. И учел бы то, что самый кратчайший путь до штаба «зеленых» — через озеро. Нет, от твоего плана попахивает авантюркой.
— Вы думаете?
— Это ясно, как божий день. Как говорил у нас в Одессе старый добрый еврей Хаим: «Мне не нужно видеть сала, я вижу его запах».
Фоменко засмеялся, вызывая Сашу последовать его примеру.
— Хорошо, — хмуро продолжал Саша. — Почему же я, — он нажал на «я», — должен сидеть в тылу?
Фоменко тоже нахмурился.
— Значит, так нужно, — сказал он. — Знай одно: ты назначен вовсе не случайно. Ты думаешь, лагеря, игра и все — только для того, чтобы школьники приятно провели лето? Вовсе нет. Есть другие, более простые способы приятно провести лето. Мы должны научиться. Многому научиться. Смелости, ловкости, выносливости, выдержке. И дисциплине в том числе. Это, пожалуй, самое важное. У тебя все?
— Да, все. Только, Андрей Михайлович, есть хорошая русская пословица: смелость города берёт!
— Не всегда! — отчеканил Фоменко, встал и расправил складки на гимнастерке. — Командир Никитин, выполняйте приказание!
— Есть, выполнять приказание!
Никитин повернулся кругом и отошел, как и положено солдату.
На войне как на войне.
СМЕЛОСТЬ, КОТОРАЯ ЯКОБЫ ГОРОДА БЕРЕТ
— Значит, Ваня, так, — полушепотом говорил Саша Никитин Лаврентьеву, — в двенадцать часов ты выведешь отряд к озеру.
— Ясно.
— На двенадцать часов меня вызывает Фоменко. Я думаю, задержусь не более часа. Если же в час, ровно в час, понимаешь, меня не будет, сажай отряды на плоты и переправляйся. Я вас догоню. В крайнем случае, найду на том берегу. Сбор в соснячке: Все понял?
— Все ясно. Хотя это, конечно, нарушение приказа…
— Я отвечаю! Смысл моего плана ты ведь понимаешь?
— Смелый план. Думаю, удастся.
— А победителей не судят! Докажем Андрею Михайловичу, на что способна Ленинская школа.
— Одно меня смущает: не оставляем охраны…
— Оставь три человека. Для виду. Неужели ты думаешь, что «зеленые» полезут в эту ночь к нам? Они знамя берегут. Это же ребенку понятно.
— Вообще-то, конечно…
— Действуй. Знамя наше!
— Сейчас без пятнадцати двенадцать. Пора выводить.
— Давай!
Луну закрыло темное облачко. Земля мгновенно погрузилась в густую, почти непроницаемую тень.
— Эх, облаков бы побольше! — прошептал Саша, с нетерпением дожидаясь, когда мимо него пройдут бойцы отряда.