Недавно из случайного разговора со старухой уборщицей конторы Игорь узнал, что у Аксеныча два сына, «люди степенные, самостоятельные». По их настоянию Аксеныч лет пять назад ушел на пенсию, но вскоре вернулся на конюшню. Днюет и ночует там.
Игорь не ошибся — с дедом произошло все почти так, как он и думал, только к привычным уже словам дед, хлопоча около коня, добавил:
— Говорил — в седле. Теперь самый раз верхи.
Игорь молча вышел из освещенной конюшни. В темноте споткнулся о что-то, кажется, об оглобли саней, больно зашиб ногу. «Верхи!.. — озлобленный, передразнил он Аксеныча. — Знает, наверное, что не могу, потому и долбит. Питекантроп!»
Когда они были на последней практике в совхозе, Олег предложил съездить верхом на отделение. Сам он ловко вскочил на коня и оттуда поторапливал Игоря: «Давай, давай! Да не с этой стороны. Слева надо!» Игорь и слева не мог прыгнуть на невысокого полусонного мерина. Он подвел коня к пню. Пока сам взбирался на пень, конь, соблазнясь травой, отошел. Олег хохотал до слез.
«Надо научиться, — думал Игорь, шагая в темноте к чайной. — Уведу коня за усадьбу и там научусь. Обязательно!»
Жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что только ахнешь…
Игорь ждал, когда подадут глазунью и пирожки. В небольшом квадратном зале было тепло и, пожалуй, уютно, если бы не проезжие шоферы. Заняв весь передний угол, они, чумазые, в лоснящейся одежде, «заправлялись» так энергично, что стоял невообразимый гвалт. Официантка несколько раз пыталась урезонить их, но они сводили все к шуткам и продолжали свое.
— Да посмотрите, что со скатертью сделали!
— Э, дорогуша, мы вот всю дорогу в мазуте, а ничего, и жены не обижаются, и на стороне, случается, ухватываем.
Официантка отступилась, и сейчас же до Игоря долетели крепкие соленые слова. Игорь сжал тонкие губы, опустил голову. Его взгляд упал на чешские ботинки. Будто они и не его. Под грязью не видно даже крупных блестящих застежек. За отворотами узких брюк тоже грязь. И всюду сенная труха нацеплялась. Игорь подумал о том, что в распутицу здесь все ходят в сапогах. Хорошо, пожалуй, то, что удобно. И ему надо сапоги. И брюки толстые, чтобы не продувало.
После приятного совмещения обеда с ужином Игорь почувствовал, что мороз окончательно расстался с его телом. Настроение улучшилось. Он с наслаждением затянулся сигаретой, отхлебнул крепкого горячего чая.
— Давайте выметайтесь! — кричит на шоферов Тамара. — Рассчитывайтесь и уезжайте! Закрываем. Налижутся, а потом аварии всякие. Людей гробят, сами садятся.
— Тамара, — позвал Игорь.
Она подошла, вынула из кармана передника блокнот. Алая краска на губах слиняла, лицо серое, завялое.
— Да нет, я не рассчитываться. Чаю бы еще. Да присядь, потом… Устала?
— Знаете, как за день тут натолчешься? Ног не чуешь.
«Действительно, — участливо подумал Игорь, — а мне вот и в голову не приходило, что тут трудно. Я не выдержал бы. Возись со всякими…»
— А может, молока?
— Нет, лучше чаю.
— И когда они только уберутся! Надоели, как черти. — Тамара сунула в карман блокнот и сипловато прикрикнула: — Сколько раз говорить? Выдворяйтесь! Жены, поди, заждались.
За последнюю фразу моментально зацепился молодой одутловатый парень — сказал на цыганский манер:
— А я, красавица, одинок. Никогошеньки. Может, совсем притормозить, пожалеешь сироту?
— Все вы, окаянные, на один аршин — как за ворота, так и сирота! — крикнула из-за стойки пожилая буфетчица. — Мой вот тоже…
Шоферы наконец расплатились и гурьбой вывалились из чайной. Игорь прикинул в уме, сколько с него причитается.
— Закрывай, а то будут лезть на огонь, — сказала буфетчица. — Без четверти десять.
Игорь внезапно почувствовал, что ему захотелось спать, даже глаза слипаются. Вот если бы, не выходя в холодную темноту, очутиться в своей маленькой комнатке, вытянуться на постели, уперев ноги в натопленную тетей Машей печку. Обычно Игорь в постели просматривает газеты, читает «Юность» или «Иностранную литературу», но сегодня он, конечно, сразу уснет.
Он отдал деньги и пошел. И тут, у самых дверей, когда всем его телом владело одно-единственное, казалось, необоримое желание — спать, жизнь подложила ему такой сюрприз, от которого потом судьба Игоря чуть не повернулась на сто восемьдесят градусов. Он, кивнув на прощание Тамаре, отодвинул железный засов, но дверь открыть не успел — она широко распахнулась. Из темноты вынырнула на порог девушка.