Так прошло несколько томительных секунд, и вдруг плот сорвался с места, скрылся за скалой, а потом показался ниже ее.
— Вот как надо! — воскликнул Игорь. Ему стало легко и радостно. Было такое ощущение, будто и он находился там, на плоту, подвергался смертельной опасности, боролся с ней и победил.
Игорь взбежал наверх, обернувшись, посмотрел на хмурую недовольную реку и зашагал в село, насвистывая что-то бодрое.
В таком настроении он зашел в кабинет отца. Иван Александрович оторвался от бумаг.
— Ты что? — спросил он, сосредоточенно думая о чем-то своем. — Перепало от матери? Звонила она… Тоже, ни за что ни про что отчитала. — Иван Александрович рассмеялся, отодвинул папку с бумагами.
— Папа, по-моему, ничего смешного нет, — возмутился Игорь. — В чем я виноват? Ну, скажи, в чем? В том, что ей не нравится сельскохозяйственный? И почему она судит о людях с пренебрежением?
Игорь сел. Иван Александрович согнал с лица улыбку, в душе был очень доволен: наконец-то сын становится на его сторону.
— Правильно решил. Специалисты сельского хозяйства теперь в почете. А на мать не обращай внимания. Подавай заявление, а ей не говори. Придет вызов — шум окажется бесполезным.
— Зачем же так? Надо поговорить с ней, убедить.
Иван Александрович сморщился, как будто у него нестерпимо заболели зубы.
— Ты убедил ее сегодня? Не все можно взять в лоб.
Глава пятая
Районный магазин, или, как его все называют, раймаг, разместился в одном из самых больших зданий Шебавина. Белое, с толстыми кирпичными стенами, под железом, оно прочно встало на углу центральной Партизанской улицы и Лесного переулка. На фасаде — большая вывеска, а под ней — зеленая двустворчатая дверь. С утра до вечера толпится в магазине народ. В переулке останавливаются машины, подводы и всадники. Отсюда, красные и потные, покупатели выносят и вытаскивают свои приобретения: кровати, диваны, швейные машины, радиоприемники, велосипеды, мотоциклы и еще многое другое, чем обзаводятся теперь скотоводы.
Иван Александрович пришел в магазин, когда на дверях за стеклом висела дощечка: «Закрыто на обед». Гвоздин побарабанил пальцами в стекло, стукнул в филенку. Видя, что не открывают, он пошел в переулок к выходной двери. Там, держась за дверную ручку, толстая женщина загораживала дорогу:
— Закрыто на обед! Обед, говорят!
Но вдруг, увидя Гвоздина, она с неуклюжей услужливостью так отмахнула дверь, что чуть его не ударила. Иван Александрович смешался с покупателями. А когда последний из них вышел, сказал подбежавшему заведующему магазином:
— Не умеешь ты, Иванов, торговать.
— Как?! — удивился тот. — Сами знаете наш процент выполнения плана. Хвалили…
— Э, разве дело только в плане? — перебил Иван Александрович. — Культуры нет. Понимаешь, культуры торговли.
Иванов, склонив голову, молча ждал, когда начальство разъяснит, в чем именно отсутствует культура.
Гвоздин зашел за прилавок.
— Кто так располагает товар? Вот платье. Смотрите! Красивое, материал дорогой. Все измято, болтается на гвозде. Товар должен кричать, звать покупателя. А у вас настоящая свалка!
— Это правильно. Отгладим, — согласилась высокая с завитыми волосами девушка, которая, расстелив на прилавке газету, ела бутерброд, запивая его молоком.
Иван Александрович зашел в кабинет заведующего, по-хозяйски сел за стол, просмотрел разбросанные бумаги. Заведующий некоторое время растерянно топтался у двери, потом, настороженно косясь на Гвоздина, тоже присел.
— Не работаешь с коллективом.
Иванов привстал.
— Правильное замечание, Иван Александрович. Ничего не скажешь. Есть упущение. Постараемся в кратчайший срок исправить. Наведем культуру.
В руках Иванова неизвестно когда и как появился сверток. Осторожно, точно по льду, он приблизился к Гвоздину, положил сверток на стол.
— Утром ваша супруга была. Просила оставить отрез на костюм. Хороший материал. Давно такого не получали.
Иван Александрович, не глядя, ткнул в пепельницу папиросу, развернул бумагу. Взглянув на материал, он оттолкнул сверток.
— Где ручка? Приказ напишу об увольнении. Да, да, не удивляйтесь. Позволь еще раз… Старался бы, как лучше массового покупателя обслужить. А жены начальства без тебя обойдутся.
— Да я ведь что, Иван Александрович… — весь бледный, бормотал Иванов. — Только для вашей супруги исключение сделал. А так никому… Жена Валерия Сергеевича совсем у нас не бывает. Не интересуется, да и некогда, видать, Татьяна Власьевна заходит иногда. Все ковры ждет.