— Но ведь можно обратиться в райисполком, райком. Не откажут. Сам говоришь — Хвоев уважает тебя.
— А зачем обращаться? — сказал Игорь. — Я поеду автобусом.
— Ну и пусть едет, — поддержал его Иван Александрович. — Автобус ходит регулярно, а я буду просить в райкоме машину. Барством сочтут. Злоупотреблять хорошим отношением Валерия Сергеевича нельзя.
Феоктиста Антоновна, нахмурясь, молчала. Иван Александрович торжествовал.
Вскоре он в пижаме и домашних туфлях уже сидел на диване и давал советы, как лучше уложить, что обязательно следует взять, а что можно пока оставить. Отец согласился с Игорем — одного чемодана вполне достаточно. Вскоре он, Иван Александрович, поедет в Верхнеобск на совещание и привезет все, что нужно на зиму.
Говорил Иван Александрович осторожно, даже вкрадчиво, но в голосе, в осанке, во всех жестах и движениях отца Игорь угадывал еще не растаявшее чувство торжества. Игорю доставляло удовольствие украдкой от матери переговариваться с ним взглядами. «Видишь, как ловко я тебя выручил, — говорил взгляд отца. — Иначе ты пропал бы». «Конечно, нехорошо бы получилось», — благодарно соглашался Игорь, устанавливая обратно на этажерку книги, которые он раньше думал взять с собой.
Иван Александрович поднялся с дивана и, искоса поглядывая на сына, прошелся по комнате раз, второй. Чувствовалось — ему нужно что-то сказать Игорю, но он еще не знает, с чего и как начать разговор.
— Хочу поговорить с тобой, как со взрослым. Ведь ты аттестат получил, да и вообще большой уже. — Остановившись против сына, Иван Александрович солидно прикашлянул, расправил плечи. Но плечи у него были узкие, обвислые, а сам он тщедушный, маленький, значительно меньше сына… — Вот собираем тебя. Сколько хлопот, расходы немалые, а ты уверен, что сдашь?
— Почему же нет?
— Наплыв большой.
— В сельскохозяйственный-то?.. Не может быть!
— И в сельскохозяйственный наплыв. Ты что, ничего не видишь? Все учатся. И все стремятся в институты. Разве хватит мест?
Игорь на секунду задумался, потом решительно тряхнул головой.
— Ну что же, буду сдавать, — сказал он с присущей молодости беспечностью. — Ведь я готовился.
— А другие, думаешь, не готовились? Еще больше твоего.
— Не пойму, что ты от меня хочешь? Гарантий, что ли, каких? — спросил Игорь, раздражаясь.
— Хочу, чтобы ты понял, что поступить в институт не просто. А если не сдашь, тогда что? В МТС пойдешь?
Игорь молчал. О работе в МТС он никогда не думал, да и думать не собирался. Какая необходимость? Вон Колька пошел, и ладно. А ему в МТС нечего делать. Отец просто умышленно сгущает краски. Но зачем?
Отец пошел в свою комнату. Игорь слышал, как он выдвинул ящик стола, как, закуривая, чиркнул спичкой. И вот он появился в дверях с зеленым конвертом в руке.
— Передашь Сергею Борисовичу Баталину. Он кафедрой в институте заведует. Как приедешь, сразу передай, не забудь смотри! Поможет.
Игорь взял конверт с неохотой, прочитал адрес, подумал, затем неторопливо подошел к столу и так же неторопливо положил конверт.
— Не возьму!..
На большее у Игоря спокойствия не хватило. Он начал говорить взахлеб, беспорядочно жестикулируя:
— Зачем эти привилегии? Я хочу, как все… Нечестно так. Понимаешь, папа… С какими глазами я пойду к Баталину? Нет!
Иван Александрович, хотя и ожидал сопротивления, но не такого отчаянного, и поэтому в первое мгновение растерялся. Его беспомощный взгляд остановился на жене, которая, сидя на диване, делала вид, что занимается укладкой багажа, а на самом деле внимательно следила за разговором.
— Мать, ты слышишь?
— Он превратился в невозможного грубияна. Родителей считает за каких-то врагов. Убежден, что мы хотим ему плохого. Я понимаю, откуда это идет: от хороших знакомств.
— При чем тут знакомства?
— Тише! — Иван Александрович покосился на открытую в кухню дверь.
Феоктиста Антоновна поднялась и сердито ее захлопнула.
— Посмотри, как он разговаривает с родной матерью!
— Ладно, давайте все обсудим спокойно, — предложил Иван Александрович, закуривая новую папиросу. — Я уже говорил тебе, Игорь: не все можно взять в лоб. Надо уметь заходить и с фланга и с тыла. Иначе пропадешь, как щенок в зимнюю стужу.
— Отец, не то говоришь! И сам знаешь, что не то. Ведь знаешь!..
— Вот и возьми его! — Иван Александрович окончательно растерялся.
— Игорь, как тебе не стыдно! — укоряюще сказала Феоктиста Антоновна. — Другой бы на твоем месте благодарил отца.