— Сдайте багаж в камеру хранения.
Все время, пока он стоял в очереди в камере хранения, сдавал чемодан, получал квитанцию и возвращался, в нем, не переставая, кипело раздражение. Безобразие! Формализм, только формализм…
Зал оказался забитым до отказа. Старые и молодые, мужчины и женщины густо облепили диваны, стояли в проходах. Подумав, Игорь предпринял отчаянную попытку пробиться к билетной кассе. И оттого, что его все время бесцеремонно толкали, оттесняли в сторону, оттого, что в зале стояли гул голосов и кислая духота, раздражение перешло в злость. Сцепив зубы, он начал энергично работать плечами.
Более получаса Игорь стоял у барьера, дожидаясь начала продажи билетов. Он то и дело запускал руку во внутренний карман пиджака, нащупывал там деньги и студенческий билет. Одиннадцать. Еще несколько минут и откроют. И вдруг откуда-то с потолка послышался хриплый голос:
— Граждане пассажиры, поезд номер пятьдесят шесть опаздывает на два часа. Повторяю…
«Пятьдесят шесть… Пятьдесят шесть… Это же мой!» — Игорь почувствовал, что у него сильно устали ноги, сам он тоже устал и им владеет единственное желание — где-то присесть: «Вот чертовщина, как назло… Еще три с лишним часа. На ногах ни за что не выдержать. Что же делать?» — терялся он в догадках.
По радио объявили о прибытии ташкентского поезда, и в зале поднялась суета. Многие пассажиры устремились к выходу. Заметно попросторнело. Игорь, вытирая ладонью потное лицо, тоже вышел. В стылой тишине громко и, казалось, дерзко гудели паровозы, лязгало железо, слышались торопливые голоса.
Чтобы скоротать как-то время, Игорь пересек несколько раз площадь, остановился около распахнутых решетчатых ворот, из которых густым потоком выливались сошедшие с поезда пассажиры.
— Игорь!
Он обернулся. К нему, сияя улыбкой, поспешно проталкивался Аркадий. Маленькая кепочка сдвинута на затылок, легкое потертое пальто распахнуто.
— Ты зачем сюда? Меня встречать? — Аркадий небрежно пожал руку Игоря, поставил около ног небольшой чемодан. — Вот здорово получилось! Откуда узнал, что приеду? Классно!..
— Да ниоткуда не узнал…
«Подвернуло тебя», — думал он с досадой. Угрюмо смотря в сторону, повторил:.
— Ниоткуда не узнал… Домой вот собрался…
— Домой! И охота тебе по такому морозу? — Аркадий запахнул пальто, попробовал отыскать скрюченными пальцами пуговицы, но вместо них висели только хвостики ниточек. — На несколько дней. Была нужда. Здесь-то лучше отдохнем. Тебе ведь еще машиной много ехать?
— Около трехсот километров… — Игорь понял, что у него давно пропало желание ехать, только он не хотел признаться себе в этом. Но, стараясь бодриться, он сказал:
— Ничего, съезжу. Надо побывать…
— Да брось! Зачем это нужно? На каток не ходишь? Там у меня знакомая. Такая высокая, черненькая, в зеленой шапочке… Не встречал? Пальчики оближешь.
— Не хожу на каток.
— Ничего, вместе сходим. А какая у нее подруга! Закачаешься… Подожди, какого черта мы стоим? Ждем, когда в сосульки превратимся? Зайдем в ресторан. Ты не думай, что я уговариваю тебя остаться. Дело хозяйское. Смотри… Только погреемся.
Игорь почувствовал, что после жаркого душного зала опять промерз до костей. Опять начали деревенеть пальцы, и он послушно последовал за Аркадием, который очень ловко сумел занять столик и, потирая довольно руки, взялся за меню.
— Сейчас мы… Коньячку хочешь? По стопочке? Стипешку получаешь? Счастливчик. У вас не институт, а какой-то собес, дом отдыха. За тройки стипендию платят. В пору к вам перебраться, — тараторил Аркадий, то и дело посматривая на официантку.
От тепла и коньяка Игорь быстро расслаб. Облокотись на стол, он лениво ковырял вилкой винегрет. Мысли тоже были ленивыми. Наблюдая исподлобья, как жадно насыщается Аркадий, Игорь думал, что не надо было выходить из зала. Тогда он не встретил бы Аркадия и определенно уехал. А теперь, пожалуй, не уедет. Да и смысла нет — на несколько дней. Клаве он напишет. А вот Олег укатил. Сдал первым и помчался на вокзал. Откуда такая прыть? Хотя чего равнять? Олег спешит заготовить старикам дров, сена привезти. «А мои ни в сене, ни в дровах не нуждаются». — Игорь рассмеялся и бросил на стол вилку.
— Заказывай еще коньяку!
Глава третья
«Сама… Ой, справлюсь ли?» — в беспокойстве Клава не заметила, как миновала село. Когда последняя, до крыши заваленная снегом избенка бесследно утонула в темноте, ей вдруг стало страшно. Она приостановилась, чувствуя, как отдаются в висках учащенные толчки сердца. Кругом ни звука, ни скрипа, ни огонька… Хоть бы собака гавкнула. Ночь, непроглядная, промерзлая, и она, Клава, один на один… Как слепая… Только пригнувшись можно различить чернеющий слева кустарник. Это здесь в прошлом году волки задрали теленка. Уж не вернуться ли? А как же дойка? А потом, все ходят, все доярки… Не боятся, наверное? Хотя, возможно, и боятся, но ходят, потому что надо. Значит, и ей надо идти.