В спящем доме резко затрещал телефон. Петр Фомич, рассерженный тем, что сломан первый сон, пробирался в потемках к столу. Больно ударясь коленом о стул, он окончательно потерял самообладание.
— Да! Грачев слушает! — рявкнул Петр Фомич в трубку. — Кто? Ты, Тоня? В чем дело? Гм… Вот и действуй без оглядки. Надо не людей беспокоить, а инициативу проявлять. Да, да, побольше инициативы. Не студентка теперь…
Неизвестно, сколько бы продолжались эти сердитые поучения, если бы Татьяна Власьевна не выхватила у мужа трубку.
— Тоня, что случилось?
— Татьяна Власьевна, — слышался в трубке взволнованный голос, — чабана Чму Ачибееву привезли. Рысь разорвала ей щеку и руку. Большая потеря крови. Я так растерялась, не знаю, что делать. Слабая она. Я понимаю — нехорошо беспокоить. Извините…
— Это Петр Фомич спросонья. Не обращай внимания. Я сейчас приду. Готовь больную к операции.
Петр Фомич забрался под одеяло, а Татьяна Власьевна, включив свет, принялась торопливо одеваться.
— Черт знает, — проворчал Грачев, глядя в потолок, — редкая ночь спокойно пройдет. Надоело все…
— Как тебе не стыдно? — укорила мужа Татьяна Власьевна. — Для тебя сон дороже человеческой жизни!
— При чем тут человеческая жизнь? Я говорю, осточертела такая канитель. Не могу больше. Понимаешь? Все время фронтовая обстановка.
Когда она надела пальто, муж предложил:
— Проводить? Время позднее.
— Спи.
…Операция затянулась. Только в пятом часу Татьяна Власьевна пришла в свой кабинет. Во всем теле чувствовалась усталость, но было приятно оттого, что все хорошо кончилось, и человек будет жить. А пройди еще полчаса — пропала бы Чма… Не побоялась рыси. Настоящий героизм. Но, если сказать об этом Чме, она удивится: «Кто побежит, когда зверь овцу рвет?»
Тоня Ермешева осторожно открыла дверь и шепотом сообщила:
— Спит.
— Она и должна спать, сил набираться.
— Там дедушка Сенюш сидел. Я его проводила, сказала — все хорошо.
Тоня присела напротив Татьяны Власьевны. Смуглое лицо девушки было бледным, а черные, чуть раскосые глаза блестели. Тоня с восхищением глядела на Татьяну Власьевну, следила за каждым ее движением, ловила каждое слово.
— Я так переволновалась. Чму у смерти отобрали. Может быть, вы привыкли, а для меня это настоящий праздник.
— К такому, Тоня, не привыкнешь. Я тоже радуюсь.
— Я так и знала, что радуетесь. Татьяна Власьевна, хотите, кофе принесу из кухни? Там в термосе осталось.
Татьяна Власьевна устало кивнула.
Тоня только вышла в коридор, как раздался телефонный звонок. Татьяна Власьевна схватила трубку. «Петя… Неудобно стало. Совесть заговорила!» — подумала она, но ошиблась… Хвоев интересовался состоянием Чмы.
— Татьяна Власьевна, извините за беспокойство. Как она? Ведь лучший чабан в районе. Золотые руки. С палкой бросилась на рысь…
— Чма чувствует себя хорошо. Извините, я очень устала.
Татьяна Власьевна бросила трубку. Хвоев, Сенюш, Тоня — все беспокоятся за судьбу человека. Почему же Петр безразличен? Что с ним? Ведь раньше он не был таким. Вот тогда, в совхозе… Правда, это было почти двадцать лет назад. Она только что окончила медицинский техникум. Петр работал управляющим первого отделения. Его уважали рабочие и ценило руководство. Веселый, деловой… Таня сразу обратила на него внимание. Через пять месяцев состоялась свадьба. Татьяна Власьевна и сейчас помнит каждую минуту того дня. С самого утра разыгрался буран, а к вечеру уже трудно было перебраться из дома в дом. Но что значит буран для людей, которые справляют свадьбу?! Гости пили, кричали «горько», плясали. В самый разгар веселья в избу ввалился мужчина, с головы до ног засыпанный снегом. Как-то сама собой замолкла гармонь, а разошедшийся плясун еще топал «всухую».
— Кажись, не ко времени угодил, извиняйте… С женой у меня неладно. Разрешиться не может. Другие сутки мучается.
Татьяна Власьевна растерянно посмотрела на жениха. А тот решительно поднялся.
— Поехали. А вы, дорогие гости, гуляйте!
…Тоня принесла термос и два стакана. Подавая Татьяне Власьевне кофе, она сказала:
— Спит. Крепко спит.
А Татьяна Власьевна думала о своем. Бывает, люди расходятся. О них говорят, что не сошлись характерами. А ведь дело, пожалуй, не в этом. Дело в том, что у одного из двоих изменился характер, сердце обросло скорлупой, стало глухим.
Глава четвертая
В апреле весна двинулась в решительное наступление. Игоря удивило солнце. Оно было совсем иным, чем там, в Верхнеобске. Здесь пылало, кажется, не одно, а пять или даже десять солнц. «Неужели оттого, что Шебавино на каких-то пятьсот метров выше Верхнеобска?» — недоумевал Игорь, млея на крылечке от приятного тепла. В такие минуты пропадало желание не только готовить уроки, но даже не хотелось пальцами шевелить.