— Клава! Где ты скрываешься?
Клава оглянулась. Между стволами кедров бежала Эркелей. «Что ей надо? — с неприязнью подумала Клава. — Покоя не дает».
— Почему ты все прячешься?
— Ничего не прячусь, просто хочется побыть одной.
— А вот не побудешь одна. Иди! Привезла.
— Кого привезла?
— Да этого… Игоря твоего. — Эркелей заглянула Клаве в лицо. — Все для тебя стараюсь.
Клава не смогла удержаться от улыбки.
И вот они снова рядом. Игорь чувствует себя виновато. Смотрит больше по сторонам или под ноги. А Клаву словно подменили, словно и не было задумчивой грусти в черных продолговатых глазах.
— Молока хочешь? Выпей с дороги.
Игорь не успел еще ничего сказать, а Клава уже побежала в избушку, принесла полную кружку молока.
— Пей, Пойдем, я наше стадо покажу. Вон там, за кустами… Недалеко. Ты же будущий зоотехник.
Дорогой Игорь то и дело бросал на Эркелей косые взгляды. Там Нинка к ним примазалась, а тут эта… Нет никакой возможности поговорить. А поговорить надо откровенно, сказать все.
Коровы паслись, утопая по колено в густой траве. Клава и Эркелей направились в середину стада. Игорь, чуть приотстав, опасливо поглядывал то на одну корову, то на другую.
— Коровы не особенно важные. Местной породы, — Клава поминутно оборачивалась к нему. — Но Ласточка… Где она? Ах, вон!
Клава подошла к Ласточке, хлопнула ее по спине, почесала за ухом.
— В моей группе. Симменталка третьего поколения. Хорошая?
Стараясь показать себя смелым, Игорь тоже подступил к Ласточке, кончиками пальцев прикоснулся к ее короткой блестящей шерсти. Но корова, обороняясь от мух, махнула головой, и Игорь так поспешно попятился, что, путаясь в траве, чуть не упал. Эркелей, не сдержавшись, хихикнула. Смущенная Клава укоряюще посмотрела на подругу.
— Может, посмотрим, как коровник строят? — предложила девушка, стараясь, сгладить неловкое положение. — Дед Обручев бригадой командует. Борода, как лопата. Интересно.
— Да нет… — неопределенно протянул Игорь, почему-то оглядываясь по сторонам. — Надо, пожалуй, домой пробираться. Ведь далеко.
— Знаешь что? Я тебя отвезу. Хорошо?
В телеге Игорь спросил Клаву:
— Ты на меня обижаешься?
Клава прикрикнула на лошадь, а потом уже ответила:
— Я не знаю, на кого обижаться — на тебя или на себя.
— Я виноват, — пробормотал Игорь.
Клава, пошевеливая вожжами мерно бежавшего коня, мысленно сравнивала себя с Игорем. «По-разному живем. Я вот зиму пометалась, помучилась и нашла свою дорогу. Нелегко она мне досталась, но нашла. А он ни нужды, ни заботы не знает…»
Перед самым селом Клава остановила коня. Соскакивая с телеги, сказала:
— Супонь, кажется, развязалась. Так и есть! Ух, эта Эркелей!.. Говорила, завязывай как следует.
Клава принялась затягивать супонь, Игорь тоже слез с телеги, предложил:
— Не получается? Может, тебе помочь?
Игорь уперся в клешню одной рукой, потом двумя, а Клава, приподняв поудобнее платье, уперлась коленкой. От натуги у нее налилось кровью лицо.
— Давай сразу! — сказала Клава, не ослабляя усилий.
Они нажали на клешни еще раз, те сошлись наполовину и снова разошлись.
— Нет, — выдохнула Клава. — Сил не хватает. Вот с Эркелей мы легко стягиваем.
Слова прозвучали для Игоря укором. Насупясь, он отвернулся.
— Придется ждать. Может, кто пойдет или поедет. — Клава прыгнула в телегу. — Вынужденная посадка…
Она говорила бодро, даже шутливо, но в голосе ее Игорю все равно слышались нотки презрения. Он раздраженно спросил:
— Разве я виноват? При чем тут я, если…
— А я никого не виню, — Клава беззаботно заболтала свешенными с грядки ногами.
На пригорке показался трактор. Он точно из земли вырос. Сверкая на солнце мелькавшими шпорами гусениц, с нарастающим рокотом устремился вниз. Конь испуганно запрядал ушами. Клава взяла его под уздцы и подняла руку, прося тракториста остановиться. Трактор, пройдя еще немного, замер, тихо урча. Из кабины выпрыгнул Колька Белендин.