Одним из мероприятий общей программы было посещение кладбища в Римини, на родине Феллини. Я сфотографировал Любимова у могилы Феллини и Джульетты Мазины, где воздвигнут странный памятник работы знаменитого скульптора Помодоро, собрата нашего Церетели.
При рассадке гостей во время застолий Тонино определил участников центрального стола. Эту компанию, помимо самого Тонино, составляли те, кого он отметил по старшинству: Юрий Петрович Любимов, Георгий Николаевич Данелия и Александр Николаевич Коновалов, — так что любой из них мог бы описать это собрание формулой незабвенного И. А. Хлестакова: «Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я…»
Когда Юрию Петровичу исполнилось девяносто лет, Гуэрра подарил ему одно из своих удивительных произведений, на создание которого его вдохновил железнодорожный фонарь, увиденный им на станции Астапово, вблизи Ясной Поляны, — это были кованые фонари изящной формы, несмотря на свои немалые габариты. Любимов же сделал встречный подарок другу — поставил изумительный спектакль «Мед» по поэме Гуэрры.
Искусство Любимова, составившего целую эпоху в истории нашей культуры, было и останется струей чистого кислорода, которая питала жизнь не одного поколения зрителей.
Надпись на книге Ю. П. Любимова «Рассказы старого трепача», подаренной им А. Хржановскому.
В кабинете Ю. Любимова в Театре на Таганке.
Ю. Любимов на могиле Ф. Феллини и Дж. Мазины. Римини, март 2005 г. Фото А. Хржановского.
«Быть гением… ведь это так просто…»
О Ф. С. Хитруке
Март 2007 года. На сцене Театра Армии проходит церемония вручения премий Российской национальной академии киноискусства «Ника».
Церемония юбилейная, двадцатая.
С колосников на сцену сыпется «голубой снег». Сценический круг, плавно вращаясь, вывозит на сцену стол, кресло с высокой спинкой, в кресле — человек в скромном сером костюме. Клетчатый плед укрывает ноги человека, уютно устроившегося в этом кресле. Через месяц ему исполнится девяносто лет.
А сейчас ему вручают специальный приз — крылатую богиню Нику — «За выдающийся вклад в киноискусство».
На экране мелькают герои любимых мультфильмов: скромный счетный работник из «Истории одного преступления», Лев по имени Бонифаций, режиссер с всклокоченными остатками волос на макушке из волшебной поэмы о муках и счастье творчества под названием «Фильм, фильм, фильм», Винни-Пух и все, все, все…
Две тысячи человек в зале — молодые и старые, именитые и не очень — встают, чтобы приветствовать автора этих фильмов, великого мастера Федора Савельевича Хитрука.
Когда смолкают овации, он произносит несколько слов, и слова эти продолжают очарование его фильмов:
— Я чувствую себя как Пятачок из «Винни-Пуха», ибо думаю его словами: «Неужели я один мог наделать столько шума?..»
И дальше:
— Я хотел бы поблагодарить своих учителей. И своих учеников. Потому что благодаря им и вместе с ними я пытаюсь все-таки понять, что же это такое — мультипликация, в чем ее секреты и тайны.
Вспоминаю первую встречу с Мастером. Когда я пришел на студию «Союзмультфильм», Хитрук согласился предоставить мне место стажера в своей группе. У него я научился многому. Я ведь заканчивал ВГИК в мастерской художественного фильма у Л. В. Кулешова и А. С. Хохловой, а на «Союзмультфильм» попал, можно сказать, случайно, в виде эксперимента (который длится до сих пор). Директор студии познакомил меня с рыжим плотным и, как мне показалось, весьма строгим мужчиной, которым оказался Хитрук. Обстоятельствами, несколько смягчавшими его внешнюю суровость, были очень красивого коричневого цвета глаза и обаятельная легкая косолапость.
Хитрук мне и говорит: «Вы не должны ничего бояться. Здесь все то же самое, что и в „большом“ кино; та же пленка, тот же монтаж, та же работа с актером, изобразительную часть игры которого берет на себя мультипликатор…» Федор Савельевич верил во врожденную способность каждого проявить себя в роли художника-мультипликатора. На самом деле я не знаю профессии более сложной. И попытка Хитрука научить меня в первый же день премудростям этой профессии была, пожалуй, слишком смелой…