— Как вам нравится художник Роусеау? — ерничал Морозушка, перекладывая на русскую фонетику фамилию Анри Руссо во французском написании.
Толя Петров, проходивший вместе с Сергеем Алимовым (вот кто был автором изображения первых новаторских фильмов Хитрука и лидером по части просвещения начинающих художников!) творческую практику на знаменитой анимационной студии в Загребе, привез мне оттуда альбом Пауля Клее…
Наши «классики» — Иванов-Вано, Атаманов, Хитрук — стали ездить на международные фестивали, их фильмы получали там призы, и мы, тогдашняя молодежь, не скрывали своих намерений поразить весь мир нашим искусством. Один из известных и престижных фестивалей проходил в мексиканском городе Акапулько. Нам понравилось это название, мы на разные лады перекраивали его звучание, и кончилось тем, что мы повесили у себя в комнате краткий лозунг: «На Акапульку!»
И мы были недалеки от успеха: фильм «Жил-был Козявин» был отобран на международный фестиваль в Аннеси, и я как режиссер должен был его представлять. Но вместо меня и фильма на фестиваль поехала чиновница из Госкино. Вернувшись, она выступила на студии с отчетом: «Конечно, если бы мы послали туда фильм „Жил-был Козявин“, он получил бы главный приз. Но враги нашей страны могли бы составить о ней неверное представление и подумать, что у нас еще существуют бюрократы…»
Следующий фильм, «Стеклянная гармоника», я делал с той же группой. Фильм в Госкино не был принят. Как шанс спасти положение дирекция вызвала мэтра — человека умнейшего, образованного, титулованного, умеющего ладить с властями — Сергея Иосифовича Юткевича. Мэтр посмотрел картину и сказал: «Я собираюсь во Францию, где будет проходить Каннский фестиваль. Дайте мне эту картину, и я привезу вам Золотую пальмовую ветвь». Но картину Юткевичу не дали. Канны, а вместе с ними Акапулько накрылись медным тазом, а меня направили на два года в морскую пехоту. Такого приза меня удостоила советская власть. Письма в мой порт приписки писал мне Морозушка.
Отдельного восхищения заслуживало живописное мастерство, которым славился Бедный Снипорок. Историю этого прозвания из времен детства поведал мне сам Морозушка. Не очень хорошо расслышав слова диктора, который объявлял по радио название спектакля по пьесе Островского «Бедность не порок», Морозушка решил, что речь идет о бедном существе по имени Снипорок. Бедный Снипорок. (Дети с их врожденной лингвистической чуткостью часто выстраивают из звукового материала удивительные комбинации, превращая слова «Воспрянет род людской» в «Воз пряников в рот людской», а слова песни «Хотят ли русские войны?» в «Котятки русские больны…»)
Бедный Снипорок принял смерть от рук хулиганов, отнявших у него полученную накануне зарплату, — такое до сих пор иногда случается в Москве, и не только в ее окраинных районах. Эта страшная картина иногда встает у меня перед глазами, хотя я не был ее свидетелем Она возникает передо мной, когда я вижу на экране нежное лицо мальчика в красной курточке из фильма «Стеклянная гармоника», над живописной, можно сказать, конгениальной отделкой которого так самозабвенно трудился Володя Морозов.
(Когда после многодневных мучений в поисках этого персонажа я, листая какой-то альбом, наткнулся на картину художника Пинтуриккьо «Мальчик в красной феске», помню, как радовалась этому выбору вся группа, и Морозушка в том числе.)
…Или когда я вижу хорошо выбритое лицо бюрократа Козявина… Эти отливающие синевой скулы, этот узкий лоб и тяжелый подбородок — тоже дело рук Володи Морозова.
…У него есть еще одна заслуга перед нашей анимацией. Именно он, первым узнав о курсах мультипликаторов, открывающихся на студии «Союзмультфильм», посоветовал своему товарищу-соученику по художественной школе — Юрию Норштейну — поступать туда…
Мастерство первоклассного художника-аниматора — а я говорю именно о таких — предполагает поистине ювелирную технику.
Толя Абаренов превосходил всех именно в умении и любви к скрупулезной выделке.
Так, в период поиска формы для стеклянной гармоники (мы хотели имитировать форму реально существующего инструмента) Толя соорудил некое подобие нашего коллективного представления о нем с помощью стеклянных трубочек (где он их брал?) и осколков цветного стекла. Это драгоценное сооружение и стало прообразом того волшебного инструмента, на котором играет наш герой…