Когда съемки закончились, Угарушка робко бросил в воздух, обращаясь в основном к хозяевам: «А как насчет бутылочки пунэанно?»
Юра Кузюрин также был отмечен неповторимым почерком и оригинальным юмором.
Внешне он не обладал выразительностью В. Угарова, не стремился одеваться по моде — наоборот, ходил в одном и том же поношенном костюме и, хотя и занимался конькобежным спортом, выглядел увальнем.
Но это не мешало ему проявлять, где надо, находчивость, а в актерской игре — изысканный юмор.
Если вы вспомните, как Козявин шагает по скелету динозавра, или изящные ужимки короля в «Королевском бутерброде», или публику, собирающуюся на бал на корабле в «Долгом путешествии», вы согласитесь со мной.
Во время работы я иногда прибегал к коллективному обсуждению некоторых творческих проблем (теперь этот метод используется довольно широко и называется красивым выражением «мозговой штурм»).
И если такой «штурм» бывал успешным и обмен репликами-догадками, провокационными вопросами, едкими насмешками, подбадривающими междометиями приводил к «моменту истины», все радовались успеху коллективного творчества. Это походило на удачную игру в пас в командном виде спорта.
Однажды, участвуя в такой «игре», Кузя оказался в роли замыкающего многоходовую комбинацию, и когда все обратили поощрительное внимание — похлопываниями по плечу и возгласами вроде «Ай да Кузя, ай да сукин сын» — на его персону, слегка смущенный, но не скрывавший удовлетворения Кузя ответил классической фразой из репертуара спортивных комментаторов: «…И набежавшему Хусаинову оставалось только подставить ногу — и мяч оказался в сетке ворот…»
Так звали его близкие друзья. Когда надо было подчеркнуть значительность момента и при этом не уменьшить дозу иронии, его называли на английский манер — Эдвард. И для всех всегда он был просто Эдик.
Эдуард Васильевич Назаров служил в группе войск, квартировавшей в ГДР. Возможно, это побудило его выучить английский язык.
Знание языка — и не только оно — в молодости располагало к увлечению джазом. Так, как Эдик имитировал голоса и манеру великих джазменов, не удавалось никому. В подражании Луи Армстронгу он был неподражаем.
Слух у него был отменный. В придачу к этому он был невероятно артистичен. Быстротой ума в роли пересмешника он изумлял всех.
Я не раз просил Эдика помочь мне в озвучании моих фильмов, и он никогда не отказывал. Его выразительный голос комментирует: «The king's breakfast» — в «Королевском бутерброде», а также исполняет несколько ролей (некоторые с эстонским акцентом) в «Школе изящных искусств»…
То, как Эдик «сыграл» всех ползающих, скачущих и летающих персонажей в своем фильме «Путешествие муравья», я бы назвал шедевром в шедевре.
Обаятельных Пса и Волка из фильма «Жил-был пес» я всегда воспринимал как самопародию. Запорожские усы в сочетании с расширенными зрачками нарочито выпученных глаз действуют неотразимо…
Особо Эдику удавался украинский акцент. В его репертуаре было несколько сценок, предполагаемое действие которых происходит на Украине. Одна из них — тихая теплая ночь на днепровском пляже. Раздается упорное мужское сопение и голос женщины: «Иван Иваныч! Так вы ж не в мене, вы же в песок тычете…»
Слух у Эдика был не только музыкальный, но и фонетический, что позволяло ему с блеском острить и каламбурить, пользуясь игрой созвучий и смыслов. «Говорит Морква. — объявлял он голосом радиодиктора. — Сегодня в Доме кино будет показан фильм Андрея Хржановского „Пиджак с можжевельником“ (это про „Пейзаж…“). Затем — порнометражный, полнографический фильм „Школа изящных искусств“» (фильм был действительно полнометражный и содержал в себе эротические рисунки Юло Соостера)…
Эдика Назарова любили все. Когда состоялись выборы, уже не помню, на какую должность, — за кандидатуру Эдика проголосовали единогласно. И тогда Федор Савельевич Хитрук произнес знаменитую фразу: «Эдик, а вам не кажется, что в вашем возрасте не иметь врагов — неприлично?»
Врагов у Эдика, кажется, и в самом деле не было. В одной фразе он мог дать убийственный сатирический портрет кого угодно, но делал это с оглядкой, так, чтобы «портретируемый» не узнал и не догадался об этом.
В начале семидесятых он вступил в партию. Не думаю, что он сделал это по зову сердца. Я оценил преимущество этого его поступка для себя лично — с членом партии Э. В. Назаровым меня выпустили в 1985 году в Америку и Канаду.