Когда началась перестройка, Эдик понял, что членство в партии более не дает никаких преимуществ, и радостно объявил мне, что сжег свой партбилет.
Эдик нечасто показывался по телевидению. Но его популярность была сравнима с популярностью его фильмов. Однажды мне довелось в этом убедиться. Я собрался посетить какой-то дефицитный спектакль и занял место в конце очереди к администратору. И тогда, увидев меня, одна женщина предложила мне переместиться непосредственно к окошку администратора, пояснив свой порыв стоящим в очереди: «Чтоб такой человек в очереди стоял?! Это же знаменитый режиссер, Эдуард Назаров…» Мы действительно были несколько похожи друг на друга. Это бросалось в глаза, когда мы оказывались рядом: две седые головы и две пары таких же седых усов…
Многие годы проработавший в качестве художника-постановщика, Э. Назаров вместе с В. Зуйковым обогатил миллионы зрителей, придумав и нарисовав миры «Винни-Пуха», «Острова», «Икара», и продолжал это делать в самостоятельных режиссерских работах…
Я хотел непременно, чтобы имена двух великих мастериц возникли на этой странице. Обе они блестяще владели техникой объемной кукольной анимации, а также техникой плоских марионеток (перекладки).
Неразговорчивая, веснушчатая, в очках, Ольга Панокина вряд ли кого-нибудь могла привлечь своей внешностью. Но когда вы видели на экране сделанные ею сцены (причем она не только оживляла плоские марионетки актерской игрой — она сама готовила их к съемке, а это зачастую бывала буквально ювелирная работа), вы открывали рот в изумлении и восторге и снимали шляпу перед гением этой художницы. Чтобы убедиться в том, что в словах моих нет преувеличения, вы можете посмотреть фильм «Полторы комнаты» — большую часть мультипликации в нем выполнила Оля Панокина.
Они ушли из жизни одна за другой — Ольга Панокина и Лида Маятникова. С последней я познакомился десятилетием раньше, пригласив ее на фильмы пушкинской трилогии и «Льва с седой бородой».
Искусством работавших на этом фильме мастериц — Лидии Маятниковой и Наталии Федосовой — восхищались такие строгие ценители, как художник Сергей Бархин и сценарист Тонино Гуэрра.
Лидии больше нравились сложные сцены. Снимая их на многоярусном станке, она вместе с оператором всегда пыталась добиться обобщенности кадра, связанности деталей. «Больше грязи — больше связи» — любимая была ее поговорка которую она пускала в ход как аргумент против моего желания смахнуть кое-где пыль.
Невысокого роста, изящная, любившая и ценившая шутку, Лида была поразительной рукодельницей, и своими руками, способными мастерить тончайшие вещи, она любила очень выразительно жестикулировать, и так и сяк крутя перед собой маленькими ладонями.
Приступая к работе над фильмом «Нос», я знал, кому поручить съемку первой сцены. И всегда буду волноваться, когда на экране будет появляться Невский проспект с перспективой Казанского собора и едущие вдоль него экипажи…
Не все из выдающихся мультипликаторов становились режиссерами высокого класса, как стали ими Дёжкин, Хитрук, Норштейн. Кто-то, видимо, недобрав, не насытив свой творческий аппетит, оставался в первоначальной профессии.
Толя Абаренов и Юра Кузюрин навсегда остались классиками, непревзойденными в своем «актерском» амплуа.
Другие же — Анатолий Петров и Геннадий Сокольский, чьи режиссерские работы я упомянул; Леонид Носырев, последовательно разрабатывающий свой язык, свою интонацию, наиболее полно выражающие интонацию «Поморских рассказов» Бориса Шергина; Валерий Угаров, чьи яркие работы «Рассеянный Джованни», «Шкатулка с секретом», «Халиф-аист», «Волшебная флейта» вошли в золотой фонд нашей анимации, — творили в то время, когда наше искусство стало избавляться от подражания стилю великого Диснея и заговорило своим языком, на множество новых голосов.
И яркая россыпь талантов, имена которых я перечислил в этих заметках, навсегда останется на небосклоне искусства анимации.
P.S. Я говорил о революции в нашем искусстве, связывая ее с приходом новой генерации. И это действительно так. Но есть и еще одно важнейшее обстоятельство, делавшее «Союзмультфильм» периода шестидесятых — начала восьмидесятых годов легендарной студией, а сам этот период — периодом наивысшего расцвета.
Дело в том, что пришедшая на студию талантливая молодежь влилась в коллектив, где творили выдающиеся мастера других поколений.