Как человек «многоканального» восприятия и воздействия, Юра не переставал удивлять меня примечаниями, которые он делал походя. «У нее готическая фигура» — имелась в виду наша ассистентка. «Эта аллея очень похожа на „Аллею“ Хоббемы» — по поводу аллеи на пути из Гагры в Пицунду. Первой вещью, которой обзавелась съемочная группа по инициативе Соболева и Соостера, стала кофеварка. Процесс кофепития, к которому постановщики пристрастили всю группу, сопровождался процессом курения. Не вульгарного перекура на лестничной площадке, а блаженства, связанного с экспериментами по сочетанию различных сортов кофе с различными сортами табака, включая трубочные.
Рука, настоящая мужская рука, разминающая сигарету (чаще всего это был крепкий французский табак «Голуаз» или «Житан») или набивающая трубку ароматным голландским табаком, — вот один из эмблематических образов Юры Соболева.
Юра был постоянно в движении. Это касалось не только физического состояния. Однажды — во время одной из бесед — я заметил, что одним из важных для меня принципов является непрерывность саморазвития. «Никогда не останавливаться, чтобы жизнь не заставала тебя на одном месте». — «Ты давно до этого додумался? — спросил Юра. — Обычно к этому приходят люди в более зрелом возрасте. Например, в моем…»
Юра Соболев был изумительным графиком. Он любил экспериментировать с новым материалом. Когда он познакомился на «Союзмультфильме» с заливочными красками и увидел, что на студии в ходу черная бумага, он стал рисовать пером свои сложные композиции в этой оригинальной технике, обычно ограничивая себя тремя цветами: белым, красным, голубым.
Когда в нашей работе над фильмом укоренился принцип широкого цитирования классической живописи, Соболев (как, впрочем, и Соостер) оказался бесценным партнером. Некоторые цитаты в «Стеклянной гармонике» появились с подачи Юры. Помню портрет молодого человека работы Боттичелли и ряд композиций Пьеро делла Франчески из «Приезда царицы Савской к царю Соломону», которые мы извлекали из редких в ту пору альбомов и монографий. Впоследствии, оказываясь в Бергамо или в Ареццо, в Дрездене или в Берлине, я с особым чувством всматривался в оригиналы, неизменно мысленно помещая рядом с собой моего замечательного друга. Интересная подробность: еще во время работы над «Стеклянной гармоникой» в руки мне попался журнал (кажется, это была «Техника — молодежи»), где была помещена заметка о съемках в Англии мультфильма «Желтая подводная лодка» с битлами, как мы тогда называли The Beatles, где пересказывался сюжет, как в город, где правят злые силы, приходят музыканты и что именно происходит под воздействием их искусства. Нас поразило такое совпадение. Но на этом оно было исчерпано, ибо «Желтая подводная лодка» отправилась в успешное плавание по всему миру, а наш фильм лег на полку, где пролежал без малого двадцать лет.
С Юрой мы сделали еще один фильм — «Бабочка». Я не считаю его удачей ни для себя, ни для Юры, хотя фильм пользовался успехом у зрителей…
Отношения двух «Ю.С.» (Юло Соостера и Юрия Соболева) — это особая тема. У них было много общего. Прежде всего, помимо таланта, — неподдельный артистизм. Любовь к игре во всем (одна из соболевских жен называла это качество «игручестью»). Оба были сложены атлетически. Если Соостер — от природы, то Соболев — развив в себе невероятно мощный торс и руки, в порядке компенсации за дефект, которым он был награжден с детства. Оба — Соболев в качестве главного художника издательства «Знание», а впоследствии журнала «Знание — сила», и Соостер в качестве постоянного иллюстратора этих изданий — имели дело с научными текстами и их авторами, поэтому оба были в курсе новостей с научного фронта. Они могли вести разговор на языке ученых мужей и на языке уголовников, которым владели одинаково лихо — Соостер по лагерному опыту, Соболев — по дворовому.