Я вспомнил конгресс в Киеве (это было, кажется, году в 1972-м) еще в связи с тем, что кто-то из докладчиков уверенно заявил: «Век кино на целлулоидной пленке близится к концу. На смену ей придет пленка магнитная, на которую будет записываться не только звук, но и изображение…»
Я на это сообщение реагировал, как, должно быть, и большинство, как на нечто явно несбыточное. И уж во всяком случае, «улита едет, когда-то будет?» — мнилось тогда многим.
Но вот, едва мы вернулись из Киева, как объявляется Джо в сопровождении приятного молодого человека со штативом и камерой непонятного формата и заявляет: «Это Дмитрий Девяткин. Он американец. По-русски он не говорит, хотя его предки — выходцы из России. Дима привез видеокамеру и может показать, как она работает. Дима, ты готов?»
Дима уже снимал нас, нашу комнату, Суггеста Джо, перемещавшегося по ней как у себя дома (это было свойством, характерным для него, он всюду чувствовал себя как дома).
Затем оператор нажал на какую-то кнопку, пленка в кассете открутилась на начало, и еще одним нажатием кнопки он показал нам все, что снимал. Надо было бы снять наши физиономии, обалдевшие от невиданного зрелища.
После Дима Девяткин снял многое другое уже по нашей просьбе. Мы приглашали друзей специально «на Диму», и все, глядя на «чудо», которым являлась первая увиденная нами камера VHS, испытывали то же чувство, которое, видимо, испытывали жители Петербурга в прошлом веке при виде явления, описанного в «Дневниках Пушкина», — танцующих стульев.
А Суггест Джо, довольный, потирая руки, приговаривал: «То ли еще будет?! То ли нас ждет?! То ли еще случится на нашем веку?!»
Главная идея, двигавшая Иосифом Гольдиным, таково было его настоящее имя, сводилась к неисчерпаемым возможностям человеческой природы, которые он обозначал как резервные и которые, по его убеждению, мы должны были привести в действие.
Мы — это компания близких по духу и по работе людей, центром которой Джо почему-то выбрал меня. Не знаю, где и когда ему удалось увидеть «Стеклянную гармонику», но он, впервые у нас появившись, сразу же представился как горячий поклонник этого фильма и всех, кто к нему причастен, композитора Альфреда Шнитке и художника Юрия Соболева.
«В нашем будущем фильме, — а Иосиф не скрывал своих амбиций по части создания полнометражного фильма, и мне предлагалась роль режиссера, — должен играть Смоктуновский. Я ему о тебе рассказывал, и он хочет посмотреть твои фильмы».
Среди явлений, демонстрирующих резервные возможности человека, был так называемый суггестивный метод изучения иностранных языков.
Признаюсь, мы впервые услышали от Иосифа о суггестологии, и наше воодушевление росло с каждым днем, по мере того как Джо посвящал нас в подробности этого метода.
Оказалось, что Джо хорошо знаком с его автором, болгарским профессором Георгием Лозановым, и с российскими его адептами. Желая предоставить нам возможность на собственном примере убедиться в перспективности этого метода, Джо собрал учебную группу, в которую вместе со мной входил также Илья Кабаков и еще ряд наших общих знакомых.
Суть этого метода состояла в том, что, переступив порог учебного класса, вы становились участниками ролевых игр, то есть вам присваивались новые имя, фамилия, а также род занятий. Я, к примеру, был landowner. Нашу преподавательницу звали мисс Джейн. Принимать у нас экзамены был приглашен Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который уже прошел аналогичный курс.
Это была прелестная игра, во время которой мы спрашивали нашего экзаменатора: «How are you?» И он отвечал, как положено: «Fine», — одаривая всех ослепительной белозубой улыбкой.
Занятия наши проходили в Музее А. Н. Скрябина. В том же музее помещалась студия электронной музыки, которой увлекались тогда самые одаренные наши композиторы, в частности Альфред Шнитке и Эдисон Денисов.
Я упоминаю об этом как о чрезвычайно характерном для того времени факте. Это была пора, когда «судьбы скрещенья» сводили под одной крышей, иногда в буквальном смысле этого слова, талантливых художников и ученых, некоторые из которых обладали даром и желанием делиться достижениями научно-технического прогресса.