С. Юрский в телевизионной передаче «Театральные встречи». Москва, 1966 г.
С. Ермолинский, Н. Крымова, В. Каверин, С. Юрский. Переделкино, 1970-е гг.
Т. Луговская и С. Юрский.
Слева: С. Юрский в роли Дирижера. Фильм «Чернов/ Chernov» (реж. С. Юрский). Справа: Ф. Раневская и С. Юрский в спектакле «Правда — хорошо, а счастье лучше» театра им. Моссовета (реж. С. Юрский).
Книга С. Юрского, подаренная нашей семье, с дарственной надписью.
С С. Юрским на съемках фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». Санкт-Петербург, 2008 г.
С. Юрский на съемках фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». Санкт-Петербург, 2008 г.
С. Юрский и Ж. Оганджанян во время съемок.
Слева и справа: С. Юрский и А. Фрейндлих. Кадры из фильма «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину», (реж. А. Хржановский).
С. Юрский, Н. Зархи, М. Нейман в гостях у Н. Гутман (вторая слева) после ее концерта. Фото А. Хржановского.
Мои друзья критики
В конце пятидесятых годов в среде творческой интеллигенции появилось племя, которое с легкой руки одного критика стали называть шестидесятниками. Это название как-то рифмовалось с тем, что подметил Ю. Н. Тынянов среди особой породы людей двадцатых годов позапрошлого столетия, когда говорил о «людях с прыгающей походкой». Тынянов представил их как образ будущих декабристов.
И в этой среде особое место занимал отряд литературных и театральных критиков. Можно было бы найти какую-то связь этих критиков и той позиции, которую они занимали, с передовыми критиками XIX века, сыгравшими общественно значимую роль в борьбе западников и славянофилов…
Эти критики немало сделали для развития того общества, которое, в конце концов, так бы хотелось считать гражданским и от которого мы еще так далеки…
Но если я вспоминаю их имена на этих страницах, то не только потому, что я и мои скромные труды заслужили их благорасположение. У них учился я многому. И сейчас с благодарностью вспоминаю труды и дни Наталии Крымовой, Станислава Рассадина, Владимира Лакшина, Виктора Демина, Майи Туровской, Веры Шитовой и ныне здравствующей Инны Соловьевой…
Она действительно была своя для многих — драматурги, писатели, режиссеры считались с ее мнением, ценили ее талант и такт, с которым она умела, не обижая тех, кого критиковала, поставить все на свои места.
Ее отзывчивость и доброта была известна всем, а я имел возможность оценить эти ее качества, когда она с азартом молодой тигрицы бросалась на защиту моих работ, если кто-то их не принимал так, как, по ее мнению, они того заслуживали. И когда надо было пригласить Ираклия Луарсабовича Андроникова посмотреть последний из моих пушкинских фильмов, для появления которого он так много сделал, она первая подошла к калитке у дачи Андроникова, буквально ведя меня за руку за собой…
Те же, кому довелось не лично общаться с Наталией Анатольевной, а только видеть ее блистательные передачи с Фаиной Раневской и Ией Саввиной, наверняка были покорены ее талантом собеседницы и рассказчицы — талантом, редчайшим для сегодняшней журналистики…
Их часто можно было видеть вместе в концертах, но у Веры Васильевны страсть к музыке, как мне показалось, превалировала над всем остальным, и я бывал счастлив, когда она принимала мои приглашения посетить тот или иной концерт или просила у меня толстый том монографического исследования И. А. Барсовой о Г. Малере.
Обе они обладали редким свойством смотреть в корень того или иного явления или события.
Мы буквально ловили каждое слово, сказанное устно или письменно, совместно или по отдельности, Инной Соловьевой и Верой Шитовой… Инну Натановну Соловьеву интересовали прежде всего истоки, а также те глубинные процессы, которые происходили в недрах театрального искусства. Одними — но не единственными — из свидетельств этого интереса явились ее блистательные монография о В. И. Немировиче-Данченко и монументальный труд об истории МХАТа второго…