Когда мы с женой некоторое время тому назад оказались в Мюнхене, мы виделись с Майей Иосифовной почти ежедневно: часто приглашали ее отобедать или поужинать с нами, после чего провожали ее домой, в крошечную квартирку в самом центре Мюнхена. Это жилье Майе Иосифовне как своему резиденту предоставил местный университет. Окно Майиной комнаты выходило на рыночную площадь, всегда густо заселенную торговцами и покупателями.
У М.И. было хобби, или, лучше сказать, страсть. Возникла ли она как реакция на безвозвратно ушедшее время или из чувства гармонии с миниатюрными габаритами самой хозяйки — кто знает? — сказать не берусь. Но сооруженные, видимо, на заказ миниатюрные шкафчики и полочки, устроенные в передней, содержали в десятки раз уменьшенные предметы из быта людей прошлого, XX века. Чуть ли не единственным предметом, которого не хватало в этой коллекции, был примус, и я не перестаю корить себя за то, что не проявил должных стараний, дабы соорудить с помощью умельцев этот предмет и доставить его в Мюнхен.
Майя Иосифовна Туровская превосходно знала историю, умела бесстрашно анализировать прошлое, трезво оценивать настоящее и много сделала для того, чтобы будущее наше и наших потомков оказалось более достойным. Сбудутся ли ее чаяния — «это зависит…»
2019
А. Эфрос и Н. Крымова с сыном Дмитрием.
Дарственная надпись И. Соловьевой в книге И. Соловьевой и В. Шитовой «Четырнадцать сеансов».
Слева: В. Шитова. Справа: И. Соловьева.
И. Соловьева, получающая почетную награду, и наблюдающий за этим А. Смелянский.
Обложка книги И. Соловьевой «Первая студия. Второй МХАТ».
Плакат к фильму «Обыкновенный фашизм».
Слева: Рукописный титульный лист к планировавшемуся, но так и не вышедшему в нашей стране изданию сценария фильма «Обыкновенный фашизм». Справа: Дарственная надпись М. Туровской на титуле немецкого издания материалов к фильму «Обыкновенный фашизм». Мюнхен, 28 января 2017 г.
М. Туровская, М. Нейман и А. Хржановский.
Обложка книги М. Туровской «Зубы дракона» (худ. А. Бондаренко).
Дарственная надпись М. Туровской на книге «Бинокль».
Слева: М. Туровская в своей квартире в Москве на Красноармейской улице. Справа: Фрагмент интерьера мюнхенской квартиры М. Туровской.
«Если хочешь быть услышанным…»
Эстетическое невежество, окружающее того, кто говорит с высокой трибуны, — вот что опасно для искусства во все времена. <…> Остается только одно: всеми способами защищать подлинное искусство и культуру, а аудиторию — завоевывать и выращивать. Завоевывать не поклонников себе, даже не сторонников близкого тебе направления, но людей способных самостоятельно думать и умеющих чувствовать…
С Анатолием Васильевичем Эфросом я встречался несколько раз. Не могу себя также отнести к числу прилежных зрителей его театральных работ — смотрел их от случая к случаю.
Но вот, оглядываясь на прошедший век, думая о тех, кто определил его облик, сделал его если не безусловно прекрасным, то не столь омерзительным, каким он порой так безудержно стремился стать, — я непременно вспоминаю Анатолия Васильевича.
В моем восприятии он был очень гармоничным человеком. В нем угадывалось что-то пушкинское — не только в рисунке скул и разрезе глаз, но прежде всего в той непрерывной наполненности творчеством, которая не покидала его, кажется, ни на минуту.
И это — без рисовки, без игры во вдохновенного мастера: он был необыкновенно артистичен, но артистизм этот проявлялся прежде всего в том, что он не старался таковым выглядеть, не боялся показаться обыденным…
Вообще, мне кажется, Эфрос для нашего времени, бесспорно, стал тем, чем он был для многих своих современников — эталоном культуры, высокого профессионального мастерства, преданности своему делу, наконец, безупречной порядочности, — прежде всего потому, что он не проявлял, в отличие от многих, ни малейших усилий для того, чтобы не казаться, но быть этим живым воплощением упомянутых качеств.