Марию Ивановну можно было видеть чаще всего днем, возвращающейся после заутрени от Ильи Обыденного или ближе часам к пяти спешащей ко всенощной. Шла ли она домой или из дома, она никогда не проходила через широкий проем ворот, но всегда пользовалась калиткой. Ее примеру следовала моя мать и без всяких пояснений посоветовала так же поступать и мне. Позже я нашел разгадку этого совета, и не одну, — в Святом Писании и подумал о том, что только «самостоянье человека», воспетое Пушкиным, уводит его от проторенных путей.
На этих страницах я попытался вспомнить о своих первых встречах с Пушкиным. Но получилось так, что я рассказал о своих встречах с Ариной Родионовной, да еще в трех лицах…
Г6-87-12… Когда мне порой бывает невесело, рука моя непроизвольно тянется к телефону, чтобы набрать эти шесть знаков и пригласить к телефону Лику, Нику или того вихрастого мальчика, который, высунув от усердия язык, трудится над портретом Пушкина. Если он, конечно, не играет в это время во дворе в футбол.
Мне нет и года
Моя первая книжка «Прыг и Скок» и мои первые рисунки в ней.
Мне 6 лет.
Рисунки и стихи из моего «футбольного» блокнота. Вратарь «Динамо» Алексей Хомич.
Классическое издание книги В. Вересаева и литографии Пушкина, Дантеса и Гончаровой из него.
Мои «пушкинские» рисунки в 6–7 лет.
Пристрастие к рисованию портретов реальных и воображаемым лиц спустя 20 лет я обнаружил в черновикам А. С. Пушкина, когда знакомился с его рукописями.
А. Хржановский. Детские рисунки.
Ю. Хржановский. Двор дома № 10 в Мансуровском переулке. Вид из окна. 1939 г.
Я (справа) с соседом Юрой Оленчуком у ворот нашего дома.
Особняк со львом на Остоженке (арх. Л. Кекушев).
А. Хржановский (7 лет). Демонстрация.
Рисуют дети
Об А. С. Пушкине, Э. Успенском, Пете Дегтяреве, Рине Зеленой и Ролане Быкове
Я давно мечтал сделать фильм по рисункам Пушкина. Хорошо помню момент зарождения этого замысла. Шел я как-то по улице Горького, поднимаясь вверх от Охотного Ряда. И зашел по привычке в магазин «Академкнига», директором которого долгие годы был мой дед.
Это было году в 1966-м. Деда уже не было в живых, но продавцы букинистического отдела меня знали, знали и о моих интересах и предлагали мне кое-что из того, что, по их мнению, могло меня заинтересовать.
И вот я листаю книгу Абрама Эфроса «Рисунки поэта». Еще не читая ее, а только пролистывая, вижу повторяемость отдельных сюжетов, летящий почерк пушкинской графики, ее динамичность и то, как рисунки будто на моих глазах оживают и вызывают в памяти звучание стихов…
Но подойти вплотную к тому замыслу мне удалось только в 1974 году. Несколько месяцев я провел в Рукописном отделе музея Пушкина в Москве, где лист за листом перебрал все рукописи поэта.
Но сценарий, который я написал, был отвергнут высоким начальством с резолюцией «не соответствует специфике мультипликации». Предполагалось, что там, наверху, чиновникам лучше, чем кому бы то ни было, известна эта самая специфика…
В расстроенных чувствах я прихожу в любимый музей. И вдруг, как сказали бы очевидцы этого момента, если бы они оказались вместе со мной в большом зале музея, «лицо его начинает светиться нескрываемой радостью». По всему периметру огромного зала ковровой развеской, один к другому, были вывешены сотни детских рисунков…
Рисунки были присланы в Москву со всех концов страны к 175-й годовщине со дня рождения Пушкина. Я понял: вот что должно было меня утешить не только как зрелище, но и как возможность поделиться этим чудом с другими людьми.
В то время для «Союзмультфильма» много и успешно сочинял невероятно талантливый детский писатель Эдуард Успенский. Он великолепно чувствовал и знал психологию детского восприятия. Я пригласил его в соавторы. Мы решили, что озвучен фильм должен быть также детскими голосами.
«Пойдем в ближайшую школу, там меня знают, я у них выступал, — сказал Эдик, — идем прямо в младшие классы…»
Так и сделали. Входим, здороваемся с детьми. Успенский спрашивает: «Скажите, ребята, кто у нас в России самый лучший писатель?» И дети хором: «Вы-ы-ы!..»