Один из коллег, ведущий на телевидении передачу для детей и с их участием, посоветовал мне для записи текста мальчика лет пяти. Им оказался внук нашего известного режиссера Владимира Дегтярева — Петя.
С непосредственностью, родственной детскому рисованию, Петя импровизировал перед микрофоном, рождая в каждой фразе перлы воображения и фантазии.
Так, няня Пушкина Арина Родионовна становилась у него «Радиоловной», Дантес, любивший плясать, стал «пляшивым», а в лицее Пушкин учился так хорошо, что получал не только пятерки, но и «седьмерки», и даже «девятерки»…
После просмотра в Госкино заместитель председателя похлопал меня отечески по плечу: «Ведь можешь, когда захочешь».
Но не успели мы порадоваться успеху фильма, как из Госкино пришли известия: фильм не принят, необходимы исправления… Я попытался узнать, в чем дело.
«У вас в фильме показана голая женщина», — ответил главный редактор. Замечу сразу, что голой женщиной оказалась обнаженная до пояса… русалка, нарисованная восьмилетним художником.
Я обратился к председателю Госкино за разъяснением. Его ответ объяснил причину усердий главного редактора. «Видите ли. — сказал мне Ф. Т. Ермаш, — просто мне лично не нравится, как рисуют дети»… После этого фильм был принят без исправлений.
Вскоре мне позвонила Рина Зеленая. Она была замечательной актрисой, много снималась в кино, а на эстраде у нее был номер, обожаемый публикой: она имитировала речь ребенка.
Ей кто-то рассказал о фильме и о том, как его озвучил Петя, и она захотела его посмотреть. Конечно, я показал ей наше кино. Ей понравился и фильм, и Петя Дегтярев…
А после я провожал ее на Ленинградский проспект, и мы говорили про ее молодость и про моих родителей — она выступала в концерте вместе с моим отцом, — и я вспоминал рассказ бабушки о том, как она боялась подняться по трапу на пароход в Евпатории, а Рина Васильевна подхватила ее на руки и донесла до палубы…
…А много лет спустя, когда я собирал воспоминания об Эрдмане, я приехал к ней в Матвеевское и она мне рассказывала о Николае Робертовиче и надписала свою книгу. А потом мы говорили наперебой о Гоголе, и она: «А вы помните, что сделал Собакевич с осетром, когда Чичиков удалился? Нет, вы не помните? Так вот… Тут-то он его и „доехал“!..»
В те далекие времена (в конце семидесятых) на телевидении была такая программа — «Кинопанорама». Тогда не было еще канала «Культура», и зрители всей страны имели возможность по Центральному телевидению смотреть замечательные передачи, которые вели интеллигентные, талантливые люди: «Кинопанораму», например, Алексей Яковлевич Каплер, Эльдар Рязанов, Ролан Быков.
И вот включаю я как-то телевизор и вижу кадры из моего фильма «День чудесный». Как раз те кадры, в которых я использовал свои детские рисунки дуэли Пушкина с Дантесом. И комментирует их Ролан Быков.
«Вот, — говорит он, — какой гениальный ребенок изобразил эту сцену. Ему так не хотелось, чтобы Пушкин погибал на дуэли, и он взял и остановил полет пули, летящей в поэта, чтобы она не долетела до него…»
Надо сказать, что Пушкин, и в особенности его дуэль с Дантесом, были любимой темой моих детских рисунков. Много лет спустя, когда мы вместе с Роланом в составе одной группы путешествовали по Италии, я признался ему, что являюсь автором этого рисунка. Но не признался в происхождении этой мизансцены с пулей, так и не долетевшей до поэта. А суть истории заключалась в том, что Пушкин и Дантес на моем рисунке были изображены en face и стреляли они в разные стороны. И когда отец обратил на это мое внимание, я, недолго думая, прочертил траекторию пули Дантеса в виде дуги, так, чтобы она летела в сторону Пушкина, но не долетала до него…
Ролан, будучи тонким, образно мыслившим художником, нашел в этом казусе смысл, который мной в шестилетнем возрасте, да и позже, вовсе не предполагался…
Потом я не раз встречался с Роланом Быковым и в жизни, и на экране и всегда поражался его фантазии, его темпераменту, его гениальному дарованию, заставлявшему меня плакать над судьбой Скомороха в «Андрее Рублеве» и капитана Тушина в «Проверке на дорогах», а порой и смеяться до слез, глядя на доктора-логопеда с характерной «фикцией» в исполнении этого поистине великого Артиста.
H. Тархан-Моурави. Детство поэта.
Э. Успенский.
А. Юрьевская. Поэт и няня.