А вот другой лес — «Лес подарков». Так называется магазинчик в Пеннабилли, который торгует изделиями, сделанными по эскизам Гуэрры. Каждый раз, заходя в него, я испытываю радость, смешанную с печалью. Печаль — из-за невозможности купить непременно все, что хотелось бы иметь на память. Чего здесь только нет! Блюда, кувшины, кружки самой причудливой формы… Скатерти, занавески, салфетки, абажуры, шкафы… Наконец, Т. Гуэррой написанные и им же проиллюстрированные книги стихов и прозы, его пастели, акварели и коллажи.
После поездки по толстовским местам Гуэрра буквально заболел идеей создать собственные вариации на тему дорожного фонаря. Так родился целый цикл металлических скульптур, который Тонино посвятил памяти одного из своих российских друзей — Мстислава Ростроповича.
Многие дома в Пеннабилли и Сантарканджело украшены памятными эмалированными досками, на которых Тонино написал свои посвящения жителям этих домов. На одной из досок такая надпись: «Ты говоришь, что любишь цветы, и срываешь их. Ты говоришь, что любишь рыб, и ешь их. Когда ты говоришь, что любишь меня, я боюсь».
Тонино Гуэрра остается поэтом во всем, что бы он ни делал. Познакомившись с Тарковским в ту пору, когда Андрей собирался снимать фильм по сценарию Гуэрры, Феллини спросил у русского коллеги: «Что тебя привлекает в этом авторе в первую очередь?» И Тарковский не задумываясь ответил: «Прежде всего то, что он поэт». — «Я должен был сказать это раньше тебя», — заметил Феллини.
За свою долгую жизнь в кино Гуэрра написал больше сотни сценариев. Но, произнося имя Гуэрры, мы рифмуем его прежде всего с именем Федерико Феллини.
Они родились на расстоянии нескольких километров и нескольких дней друг от друга в провинции Эмилия-Романья в 1920 году. Но сближало их не только это и не только гениальная одаренность каждого, но еще и общая память о детстве, которая так замечательно воплотилась в их совместной работе «Амаркорд» (что в переводе с романьольского диалекта означает «Я вспоминаю»). И способность сохранить в себе на всю жизнь детское восприятие, безудержное воображение и страсть к игре как к форме человеческого поведения. Причем не только в кино.
Тонино рассказывал: «Однажды в Риме мы с Федерико заходим в дорогой магазин, который торгует модными галстуками. Я интересуюсь ценой одного из самых роскошных.
— 25 тысяч лир, — отвечает продавец.
Я:
— А вы можете сбросить цену? Я куплю этот галстук, если вы продадите мне его не дороже чем за 12 тысяч.
Продавец (раздраженно):
— Мы не делаем скидок.
— Он из деревни, а у них, у деревенских, принято торговаться, — вступился за меня Федерико.
— Ну хорошо, если нельзя за 12 тысяч, я готов купить его за 18, — говорю я.
Продавец:
— Я же вам сказал: 25.
Я:
— Это ваше последнее слово?
Он:
— Да, последнее.
Я:
— Ну хорошо, я покупаю этот галстук, — протягиваю продавцу 30 тысяч.
Продавец заворачивает покупку, и мы быстро выходим из магазина. Продавец нагоняет нас уже за порогом.
— Вот сдача. Возьмите 5 тысяч сдачи.
— Не беспокойтесь, — обращается к нему Федерико, — у них в деревне не принято брать сдачу».
Гуэрра — великий мастер диалога, а изобретательность его бывает столь простодушна, сколь изощренна. Некоторые его достижения я привожу в пример студентам, а когда нет под рукой студентов, пересказываю случайным слушателям.
Вот начало одного из фильмов по сценарию Гуэрры.
Немолодой мужчина (его играет Марчелло Мастроянни) садится в поезд. Его визави в купе — интересная дама чопорного вида. По всему видно, что мужчина жаждет общения, но не знает, чем вызвать на него спутницу. И тогда он обращается к даме: «Спросите меня, куда я еду?» Ошарашенная дама повторяет этот вопрос. «Я еду в Парму, — радостно отвечает ее попутчик. — А теперь спросите меня, к кому я еду?» — и так далее…
Когда мы только познакомились — а это было сорок пять лет назад, — Тонино часто в середине беседы обращался ко мне: