На противоположной стороне переулка, чуть ближе к Остоженке, во времена моего детства именовавшейся Метростроевской, до сих пор находится дом, описанный М. А. Булгаковым как «Дом Мастера».
А чуть дальше, по той же стороне, располагался двухэтажный дом, в котором находилась студия Евгения Багратионовича Вахтангова. В этом доме познакомились друг с другом Марина Цветаева, Юрий Завадский, Павел Антокольский, Сонечка Голлидэй, описанная Цветаевой в очерке. А знаменитая артистка Вахтанговского театра, первая исполнительница роли Турандот, Цецилия Львовна Мансурова взяла себе сценический псевдоним по названию нашего переулка.
Наш дом, видимо, изначально был задуман как пристанище театральных деятелей, ибо с некоторых пор в нем стали селиться работники Малого театра. Он так и назывался среди жителей соседних домов — «Дом Малого театра» или просто «Дом Малого». Как магазин на углу Еропкинского и Кропоткинской — «Научным». Почему? Может быть, оттого что находился неподалеку от Дома ученых? («Марь Иванна, в „Научном“ ножки свиные дают. Вам не надо на студень?» — такое или что-то подобное могла спросить одна у другой соседка в нашей коммуналке.)
Сейчас я вспоминаю эти великие тени, обогатившись элементарными знаниями по истории отечественного театра. Но тогда, в конце сороковых — начале пятидесятых, для меня Константин Зубов не был ни блистательным лордом Болингброком в «Стакане воды» Э. Скриба (этот спектакль на сцене филиала Малого я увидел гораздо позже), ни Фамусовым в «Горе от ума», который был ненамного упитаннее и старше Михаила Ивановича Царёва, игравшего Чацкого, а был хорошо одетым господином, от которого пахло хорошим мылом, с апоплексического цвета и вида лицом, которое он нес с таким достоинством, будто это и было если не знамя, то уж точно лицо самого передового в мире советского театрального искусства. «Работники театра! Выше знамя советского театрального искусства! Знамя борьбы за торжество социалистического реализма на советской сцене», — восклицал диктор, ведущий репортаж о шествии трудящихся во время первомайской демонстрации, когда перед трибуной Мавзолея проходила колонна орденоносных артистов академических театров.
Красивая седая голова народного артиста Советского Союза гордо смотрела перед собой и немного выше: настолько, насколько ей обеспечивал этот ракурс хорошо выбритый подбородок. Позже я видел что-то подобное, чаще в фас, на карикатурах Домье, изображавших грушевидные формы лица французского императора.
«Здравствуйте, Константин Александрович!» — радостно кричал я при виде, шутка ли, главного режиссера одного из главных в стране театров, готового сесть в новую «Победу» цвета его седин.
«Зассссс-те», — отвечала Голова, не видя, кому она отвечает: моя задранная находилась где-то на уровне кармана народного артиста СССР.
На одной лестничной площадке с нами располагались две отдельные квартиры. В одной проживал директор Малого театра Шаповалов, чья дочь Ирина, походящая на кустодиевскую купчиху, была заядлой собачницей и лошадницей. Годами позже, когда я встречал ее в цигейковой шубке, мне казалось, что она надета на голое тело, как на известной картине Рубенса из Венского музея, которая так и называется — «Шубка».
Здесь же проживал и режиссер Малого театра Вениамин Иванович Цыганков. Он был по совместительству ректором Щепкинского училища и периодически уговаривал моих родителей отдать меня в училище, обещая мне место вне конкурса. На вопрос, почему он так уверен в моих способностях, он отвечал, что среди абитуриентов со всей страны слишком мало тех, кто говорит на хотя бы маломальски правильном русском языке.
Его дочь, Калерия Вениаминовна, была замужем за народным артистом Евгением Павловичем Велиховым. Они жили двумя этажами выше. Евгений Павлович был статен, обладал роскошным голосом и благородными манерами как на сцене, так и вне ее. Мог ли автор «Пигмалиона» представить себе лучшего полковника Пикеринга? Так же как невозможно было себе представить Элизу Дулитл более трогательной, непосредственной, нелепой и обаятельной, чем наша соседка Констанция Францевна Роек, одна из великих артисток Малого театра. Она обладала характером, видимо, нелегким для близких и для партнеров, что, наряду с происхождением, не позволило ей достичь в карьере высот Ермоловой и Федотовой, соразмерных ее таланту. А как она играла в ансамбле с Борисом Бабочкиным Сарру в «Иванове»!..