В какую-то минуту мне захотелось поведать Игорю Владимировичу историю моего увлечения — нет, любви, глубокой и сильной, к его искусству, но вместо этого я сказал какую-то дежурную фразу вроде: «Игорь Владимирович, я ваш старый поклонник».
Я показал старому мастеру несколько своих фильмов. «Ну вот, теперь и я стал вашим поклонником», — сказал Ильинский после просмотра. И надписал свою книгу: «Старому поклоннику от молодого поклонника…»
Почему я вспомнил здесь и снова свел вместе Игоря Ильинского и Марию Валентей-Мейерхольд?
Потому что оба они через всю жизнь пронесли восхищение и благодарную память о том, кто навсегда заворожил, одного — с юности, другую — с детства, неотразимой силой фантазии, магией своего творчества и своей личности?
Конечно, поэтому тоже.
Но что сближает двух моих героев более существенным, как мне кажется, образом, так это их вера. Она питала их усилия во имя больших деяний — и я не знаю, стоит ли проводить границу между свершениями творческими и каждодневным человеческим подвигом, служением великой цели — воскрешения из небытия задвинутого в непроницаемую, казалось бы, тьму общественного забвения другого человека, кем бы он тебе ни приходился и какое бы место он ни занимал бы в нашей расточительной истории.
И здесь я с непоколебимым чувством полной и органической совместимости ставлю рядом имена великого артиста Игоря Ильинского и великой радетельницы о нашей культурной памяти — Марии Алексеевны Валентей, внучки «Зонтика».
Труппа Художественного театра в Ялте. Сидит (крайний справа) Вс. Мейерхольд.
Тот же снимок с заретушированной фигурой Вс. Мейерхольда.
М. Валентей.
Внуки Вс. Мейерхольда. Петр Меркурьев и Мария Валентей в подъезде Музея-квартиры своего деда. Фото А. Хржановского.
В машине сидят: Вс. Мейерхольд, Ю. Юрьев, И. Ильинский, М. Царев.
И. Ильинский в роли Л. Толстого в спектакле Малого театра по пьесе Иона Друцэ «Возвращение на круги своя». 1970-е гг.
И. Ильинский в роли Аркашки Счастливцева в спектакле ГосТИМа по пьесе А. Н. Островского «Лес». 1920-е гг.
Участники вечера памяти В. Э. Мейерхольда в ВТО. 16 апреля 1964 г. В первом ряду сидят: Эраст Гарин (второй слева), далее Игорь Ильинский, Хеся Локшина, Дмитрий Шостакович…
Лев Владимирович и Александра Сергеевна
Его называли дедушкой русской кинематографии. А любимый ученик Льва Владимировича Кулешова Всеволод Пудовкин говорил: «Мы делаем фильмы, а Кулешов делает кинематографию».
Как-то на улице, на переходе между студией Горького, где находилась учебная студия ВГИКа, и недавно построенным новым зданием института, мы увидели сутулого старика с длинными волосами, в охотничьей куртке. И догадались, что это и был Кулешов. Догадались, потому что рядом с ним была она.
Она была почти на голову выше его, с огненно-рыжими, чтобы не сказать ярко-красными, крашеными волосами, на длинных худых ногах, в короткой юбке, а на груди у нее болтался на шнурке компас. Мы знали, что наш педагог по актерскому мастерству, актриса Александра Сергеевна Хохлова, и есть жена Льва Владимировича Кулешова.
Было известно, что она является внучкой Павла Третьякова и дочкой Сергея Боткина и что на рисунке Валентина Серова из Третьяковской галереи «Портрет детей С. С. Боткина» изображена она, Александра Сергеевна.
Она курила, вставляя сигарету в длинный мундштук, и это еще более удлиняло ее и без того невероятно длинные, как у марионетки, руки.
«Крупным планом» мы увидели Кулешова, когда хоронили Александра Петровича Довженко, на панихиде в готическом зале Дома литераторов. Кулешов рыдал, склонясь над гробом, и его седые космы касались лица умершего собрата. С высоты, на галерее под потолком, пел Козловский…
Довженко, набравшего курс в предыдущем году, «живьем» я видел лишь однажды, когда он, направляясь в аудиторию, где принимал вступительные экзамены наш будущий мастер Григорий Львович Рошаль, тростью открывал створки дверей, чтобы не наклоняться, берясь за ручку. В. Б. Шкловский бы сказал: «Он был гордый человек».
Поступая во ВГИК, мы знали имена трех главных классиков: Сергея Эйзенштейна, который умер, сочиняя письмо Кулешову, Всеволода Пудовкина, являвшегося прямым учеником Кулешова, и Александра Довженко, с которым Кулешов прощался ноябрьским днем 1956 года.