И еще не раз после этого я видел, как выражение Гениного лица меняется, оно приобретает какую-то веселую сосредоточенность, и я понимаю, что Гена вновь проигрывает про себя ситуацию с отъездом Гоголя за границу, приговаривая: «Обязуюсь не разговаривать во все время путешествия…»
Он любил стариков, знал, за что их уважает, и, как младший брат, ценил их вклад в дело, которому был призван служить. И это не только из уважения к старости. За возрастом всегда стоит судьба. А к ней, как к божественному стержню человеческой жизни. Гена относился с таким же трепетом, как к искусству и его великим творцам.
Друзей он не выбирал по данным родословной. Но то, что кинооператор Олег Арцеулов — потомок одного из славных родоначальников нашей авиации, режиссер Юлий Файт — сын знаменитого актера А. А. Файта, а Василий Ливанов — одного из корифеев МХАТа, к тому же известного своей дружбой с Пастернаком, придавало Гене определенное воодушевление, и он не скрывал этого. Он хотел, он спешил как можно больше узнать о том, «как прорастают эти крылья». Как будто слава предков была неким покровом и оберегом, сохранявшим наше существование.
Когда меня, вгиковского практиканта, знакомили со студией «Ленфильм», я встретил в одном из павильонов милую девушку. Она работала в цехе комбинированных съемок. Меня предупредили, что это праправнучка Пушкина. Тонкий профиль, вьющиеся волосы, разрез глаз, живой взгляд подтверждали эти сведения высоким уровнем сходства.
Приехав в Москву, я рассказал Гене об этой встрече. Буквально на следующий день общие друзья одолевали меня вопросом: правда ли, что я женюсь на правнучке Пушкина. Уж очень Шпаликову этого хотелось.
Гена всегда был открыт к новым художественным впечатлениям. Но однажды, как я теперь понимаю, я переоценил эту его способность, пригласив в театр послушать оперу Бриттена «Поворот винта» в исполнении английских артистов.
Гена крепился первые минут пятнадцать, затем тихо, но твердо произнес, наклонившись ко мне: «Ты слушай дальше, а я пойду пока в буфет…» Я был поставлен перед выбором между интересом к музыке одного из крупнейших композиторов XX века и желанием последовать за другом. Но тут, как говорят спортивные комментаторы, «победила дружба».
По дороге из театра я пытался кое-что рассказать Гене о современных композиторах, назвал в числе других имя друга Шостаковича — Вайнберга и между прочим заметил, что у него прелестная дочка, которую я регулярно встречаю в концертах квартета Бородина.
— Так ты с ней знаком?
— Нет, но с нею знаком мой брат. Он играет музыку Вайнберга и дружит с его семейством. Между прочим, Вайнберг женат на дочери Михоэлса, так что Виктоша, их дочь, является его внучкой.
— Ты должен познакомиться с ней немедленно и познакомить с ней меня. Звони ей немедленно (Гена очень любил это слово). Мы должны отпраздновать это событие в ВТО (разговор происходил как раз вблизи Пушкинской площади). А если она тебе нравится, почему бы тебе не жениться на ней. Я готов быть посаженным отцом на вашей свадьбе.
— Но я даже не знаю ее телефона.
— Звони брату, немедленно…
Не помню, то ли брата не оказалось дома, то ли Виктоши, но в тот вечер так и не состоялось мое, а заодно и Генино знакомство с внучкой великого артиста, убитого в 1946 году агентами МГБ.
В Болшеве он повстречался с С. А. Ермолинским, с которым он был знаком раньше. Слушал его рассказы о Булгакове и, захлебываясь от восторга, пересказывал мне и эти рассказы, и свои впечатления от знакомства с «замечательным стариком».
В том же Большеве Шпаликова поселили однажды в пристройке к флигелю, где когда-то жил Л. В. Кулешов. Гена вернулся оттуда с такими стихами:
Много лет спустя я прочитал эти стихи А. С. Хохловой, она была тронута и взволнована, просила меня записать их ей на память.
<…>
У Гены был изумительно развитый вкус к деталям. Это видно по всем фильмам, снятым по его сценариям.
<…>
Однажды на последнем курсе института он предложил мне снять фильм по его сценарию, который назывался «Как убить время». Сценарий был короткометражный, и я мог бы снять по нему дипломный фильм. Однако всем своим строем он тянул на полный метр, что было исключено в случае дипломной работы. Я с сожалением вынужден был отказаться от этого предложения.
Через некоторое время на экраны вышел фильм, в основе которого лежал этот замысел. Режиссером фильма был Гия Данелия, и назывался он «Я шагаю по Москве». Правда, из него выпал эпизод, с которого начинался сценарий короткометражки. А начало это мне как раз нравилось больше всего и запомнилось как образцовая работа с деталью.