«Марина мне говорит: …как вы себя чувствуете? — Плохо, я ей говорю, плохо, — хотя, кроме вас, никому об этом не сказал, — на что Марина — не усмехнулась, не улыбнулась, а заплакала…»
«Мне жалко, что галактики разлетаются — вроде людей… им слететься, соединиться, а они, сволочи, разлетаются, летят в разные стороны, летят, удаляясь в какие-то уж невыносимо и непереводимо на человеческий язык — световые годы… летят, вращаясь, перемещаясь — летят — а — жалко, хотя — хотя — не мы тому виной».
Кончается роман так: «…Марина Цветаева мне сказала — побежим?.. И мы помчались. Бегом, бегом, бегом».
В институтские годы у нас была такая игра: представлять друг друга в старости. Мы воображали далекое будущее каждого из нас. В этой игре представить себе Гену Шпаликова восьмидесятилетним стариком ни у кого не получалось. Не получилось и у Гены. Он застенчиво, как бы извиняясь, улыбался той улыбкой, которую никогда не забудут все, кто его знал.
И вот этот срок наступил. Но уже без Гены. Теперь я думаю: видимо, усилия наших душ, не знавших тогда слов молитвы, были слишком робкими и недостаточными, чтобы уберечь от страшного искушения и от нашествия тьмы светлую душу нашего друга.
Фото Б. Пастернака, подаренное Г. Шпаликовым автору с надписью на обороте.
Заметка из газеты «Путь к экрану». 1958 г.
Страницы рукописи пьесы «Гражданин Фиолетовой республики».
Фотография, подаренная автору Г. Шпаликовым после съемок фильма «Долгая счастливая жизнь». Надпись: «Г. Шпаликов Виго дарят».
Г. Шпаликов на трибуне стадиона «Динамо».
Г. Шпаликов с Н. Рязанцевой.
Флора. Фрагмент картины «Весна» С. Боттичелли.
Г. Шпаликов, Е. Корнилова, А. Хржановский.
Портрет Даши, подаренный Г. Шпаликовым автору. Надпись: «Стражу моей дочери, любимому человеку».
Автографы стихотворений «Квазимодо» и «Охота, сентябрь» (фрагмент).
Г. Шпаликов, М. Ромадин, А. Тарковский.
Стихотворение, подаренное автору Г. Шпаликовым.
Пропуск, по которому А. Хржановский и Г. Шпаликов посещали репетиции в цирке.
Заглавная страница сценария Г. Шпаликова «Я родом из детства», подаренная А. Хржановскому.
Слева: Это мое фото Гена обозначил как «белопогонность явную». Слева: Записка, с которой Г. Шпаликов передал мне экземпляр романа «Шаровая молния».
Оригинал письма, отправленного Г. Шпаликовым А. Хржановскому из Болшева.
А. Княжинский, А. Ромашин. А. Хржановский, А. Смирнов у могилы Г. Шпаликова в одну из годовщин его смерти.
Люди войны и мира
З. Гердт, П. Тодоровский, Д. Самойлов, Б. Окуджава
Все они — бывшие фронтовики. Сказать, что каждого из них я любил, — ничего не сказать: я был счастлив тем, что они живы, они рядом, я могу изредка видеть их, говорить с ними и не утаивать нежных, признательных слов. Впрочем, мне всегда приходилось говорить им, что называется, «в ответном слове»: прежде чем я открывал рот, мне приходилось выслушивать драгоценные слова в свой адрес, искренне смущаться, бормотать что-то несвязное в ответ…
Анна Андреевна Ахматова, надписывая книгу своих стихов Евгению Замятину, употребила такое выражение: «…с приязнью». Мне оно показалось почему-то неловким, но я безоговорочно доверился языковому чутью и опыту великого знатока русской речи, каковым, несомненно, являлась Анна Андреевна. Могу сказать, что все, кому я хочу поклониться в этих заметках, относились ко мне «с приязнью», первое проявление которой возникало, как правило, после просмотра моих фильмов и распространялось на все последующие встречи.
Зяма, Петя, Дэзик, Булат — так они называли друг друга, так обращались к ним друзья, а за глаза — вся творческая братия. Когда они в разное время, в различных сочетаниях общались между собой, нельзя было смотреть на это без нежности и без зависти.