Отец пообещал мне… нарисовать (возможно, он даже спросил меня, что именно я хотел бы видеть, хотя в ответе мог не сомневаться!), и нарисовать сразу, немедленно, по приходе домой…
Я любил его, этот рисунок как воплощение мальчишеской мечты о профессии шофера, укротителя самых прекрасных в мире автомобилей (ведь на бумаге был изображен немыслимой красоты Голубой Автобус!).
Наконец, я за то любил этот рисунок, что он создавался у меня на глазах и, можно сказать при моем участии, ибо отец превращал процесс рисования в целый спектакль — с привлечением меня к выбору цвета для раскраски той или иной детали, с обсуждением того, какие именно пассажиры путешествуют в этом автобусе. Почему это был именно автобус, я понял и оценил не сразу, а ведь мог бы догадаться еще тогда: ну какой еще автомобиль имеет столько окон, где можно рассадить стольких пассажиров, одетых в самые разнообразные наряды?..
Сейчас я думаю о том, как было бы досадно, не попадись я вовремя под тяжелую отцовскую руку, качавшую колодезную помпу. Тогда же я вряд ли способен был делать выводы. Даже простейшие. Вроде того, что искусство должно быть выстраданным, причем выстраданным не только творцом, но и зрителем. И что праздника без этого не бывает.
О музыкальных способностях отца и о том, как они проявлялись, не могу не сказать хотя бы потому, что они имели непосредственное отношение к его работе художника, особенно в последний период, когда его абстракции носили характер и даже названия музыкальных композиций.
С детства он имел замечательный, абсолютный слух, который, несомненно, унаследовал от своей матери.
В Ленинграде родители жили в квартире маминого брата Павла — он в то время учился в консерватории. Не имевший никакого музыкального образования отец мог часами простаивать за спиной шурина-пианиста, а когда тот вставал из-за рояля, отец нота в ноту воспроизводил сложнейшие пассажи из только что сыгранных пьес. Впоследствии он и меня поражал тем, как, подойдя к инструменту мог в довольно резвом темпе сыграть октавные пассажи «Кампанеллы» Листа, начало «Революционного этюда» Шопена или целые куски из «Аппассионаты» Бетховена.
Видя такие способности родственника, мой дядя отвел отца в консерваторию.
И что бы вы думали?
Его готовы были принять без предварительной подготовки на факультет фортепиано, но, за отсутствием на тот момент вакантного места, предложили в ожидании такового пока позаниматься в классе гобоя. Отец ходил некоторое время на занятия, но вскоре оставил их, увлекшись другим своим призванием — звукоподражанием. Он даже злоупотреблял им, учась на гобоиста: зная манеру профессора, давши задание, покидать класс и слушать игру ученика из-за закрытых дверей, отец имитировал голосом тембр гобоя, а простодушный профессор в коридоре радовался красоте звука и выразительности фразировки своего ученика.
Думал ли тогда опытный педагог, что вскоре на волне новых веяний его ученик организует один из первых в стране коллективов так называемого джаз-гола — то есть джаза, инструментальные партии в котором имитируются вокальным способом?..
Вместе со своими друзьями-музыкантами отец не вылезал из Большого зала филармонии и таким образом переслушал пропасть замечательной музыки, причем не только в концертах, но и на репетициях оркестра под управлением самых знаменитых дирижеров того времени. Позже он показывал мне осанку, манеры и жесты Николая Малько и Кнаппертсбуша, Фридриха Штидри, Отто Клемперера, знаменитого венгерского пианиста Эгона Петри…
Он знал буквально по партиям многие сочинения мировой классики и часто пытал меня предложениями спеть с ним тот или иной фрагмент на два голоса…
Уже в свои восемьдесят лет отец ходил на премьеры новых сочинений А. Шнитке, как до этого — на премьеры Д. Шостаковича, не пропускал концерты С. Рихтера, Э. Гилельса, В. Софроницкого, М. Юдиной…
К последней он относился с каким-то особым, можно сказать, ностальгическим чувством, вспоминая каждый раз дом на Дворцовой набережной, где пианистка жила в двадцатые годы, белые ночи, распахнутые окна и толпу восхищенных слушателей, простаивавших часами под окнами, когда она занималась, готовясь к концерту…
Многие из музыкальных впечатлений как молодых, так и зрелых лет вступили в перекличку с линиями и красками отцовских композиций последнего периода…
