Однако он согласился и вскоре приехал с молодой красивой блондинкой, которая стала его женой. Булат действительно довольно быстро сочинил несколько песен. Одна из них мне особенно нравилась. Она начиналась словами:
По вечерам Булат надевал белую футболку, на которой с левой стороны, прямо «на сердце», была изображена мишень.
— Это мне Евтушенко привез из Америки, — пояснял Булат и давал на палубе дебаркадера, где мы все и проживали, концерты для съемочной группы. Звукооператор записывал их на пленку. Сохранились ли где-нибудь эти записи — бог весть…
В семидесятые годы я собирался снимать в Грузии фильм «Путешествие в Арзрум» по заказу телевидения. Я написал сценарий и даже получил аванс на студии «Грузия-фильм» в Тбилиси.
Советы друзей, которых я люблю и мнением которых дорожу, даже если они идут вразрез с моими представлениями, нисколько меня не сковывают — наоборот, позволяют порой взглянуть на привычные вещи с неожиданной стороны.
Я уже беседовал с оказавшимися в Москве Отаром Иоселиани и Резо Габриадзе и почерпнул от них много для себя интересного. На очереди был третий любимый грузин — Булат Шалвович Окуджава. Я знал, что он пишет прозу из российской жизни начала XIX века, то есть из пушкинских времен. И позвонил ему.
— Вы случайно меня застали, — ответил знакомый мне голос. — Я работаю за городом, в Переделкине. Живу как таежный охотник. В город заехал за «порохом, спичками» и навестить мою бальную маму…
Все, кто интересовался Окуджавой, знали о его особом отношении к престарелой матери.
— Я знаю, что вы сняли мультфильмы о Пушкине, хотел бы их увидеть.
Такая возможность представилась годы спустя. Впечатление, которое Булат вынес после просмотра, он изложил в заметке для «Литературной газеты»:
Не могу не выразить признательность телевидению, включившему в пушкинскую программу восхитительные фильмы по рисункам Пушкина «Я к вам лечу воспоминаньем» и «Осень» режиссера Андрея Хржановского.
Какой прекрасный Александр Сергеевич. Сколько фантазии и совершенства у художников-постановщиков! Просто праздник!
…Мне не раз случалось присутствовать на творческих вечерах Окуджавы, где он пел новые, а также старые песни и читал стихи. При этом мысль о возможной работе с ним не покидала меня. Видимо, те же мысли были и у Булата. Однажды он пригласил меня к себе в Безбожный переулок и в разговоре упомянул о книжке, которую он в свое время писал для маленького сына.
— Вот, писал для Бульки и не думал издавать. А Белла прочитала и уверяет, что по этой книжке можно сделать замечательный мультфильм…
Жизнь сложилась так, что у меня, как говорится, до сих пор руки не дошли до этой действительно прелестной сказки.
В тот день Булат подписал мне книгу стихов: «Андрею — с давней симпатией», из чего я узнал, что и Булатом не забыты наши встречи в то далекое лето на берегу отнюдь не голубого Дуная и разговоры об общих друзьях — о Шпаликове, о Хуциеве и о многом другом.
А несколько лет назад меня пригласили на творческую встречу в Музей Окуджавы в Переделкине, и «хозяйка» музея, мало изменившаяся с тех давних пор красавица Ольга, с печалью и радостью разделила со мной эти воспоминания.
2018–2019
Р. S. Я попытался объединить в одном очерке имена дорогих мне художников. Дороги они мне не только тем, как им удалось выразить себя в искусстве, но и той гражданской позицией, которую они не скрывали. А эта позиция была, в свою очередь, тем убедительней, тем весомей, что принадлежала людям, прошедшим войну и, следовательно, знавшим цену свободе и крови, пролитой за нее.
Они выстрадали право сказать то, что сказали.